— Нет никого, подобного Кэшелу, — резко ответил Гаррик. Кэшел подтолкнул к нему рукоять, все еще слишком измученный, чтобы говорить; Гарик принял ее. — Никого, Мастер Шин!
Гаррик осмотрел меч. Грубая металлическая рукоять на ощупь была сухой и лишь слегка теплой. Ножны казались обычными, из штампованной жести, украшенной геометрическим узором черной эмали. Предположительно, внутри были планки из тополя для придания жесткости металлической обшивке.
— Дайте мне больше места, если не возражаете, — попросил Гаррик, жестом отослав охранников от двери движением указательного пальца левой руки; они мгновенно повиновались и отскочили в сторону.
Гаррик шагнул вперед, взмахивая мечом слева направо в свистящем, восходящем рубящем движении. Удар был нанесен как тяжестью ножен, так и клинка, но Гаррик был сильным человеком и сегодня он был на высоте. Острие проломило обтянутую кожей деревянную дверь, а нижняя часть лезвия ударилась о каменную пилястру, поддерживающую фрамугу. Полетели щепки и каменная крошка.
Какой-то человек вскрикнул от удивления, а Аттапер прорычал: — Клянусь Сестрой во Христе!
Гаррик отдернул руку. Ее покалывало, но она не онемела. Обломки ножен свисали с клинка. Он сбил жесть и оборвал большую ее часть вместе с деревянными лубками. Металл клинка был нежно-серо-голубого цвета летних сумерек. Его кромка была слишком черной, чтобы иметь цвет. На ней не было никаких отметин, даже там, где она глубоко врезалась в камень. Гаррик посмотрел на ухмыляющегося эгипана.
Самым простым способом снять разбитые ножны — было бы снять их левой рукой, но иногда красочная демонстрация лучше спокойной практичности. Он ударил тыльной стороной лезвия по другой пилястре, разбрасывая жесть и кусочки дерева от очередного удара по камню. Глубоко вздохнув, Гаррик повернулся лицом к своему совету.
Охранники во внешнем холле подняли тревогу через разбитую дверь, но их успокоение могло подождать. Очень медленно он поднял сверкающий серым цветом меч, высоко над головой.
— Люди этого времени! — сказал Шин золотистым и на удивление громким голосом. — Вы нашли вашего представителя!
***
Темпл вышел из-за угла дома со щитом, перекинутым через спину, и пучком палок, срезанных с кустов белой ирги, окаймлявшей поля. Илна повернулась к нему на табурете, на котором работала. Прежде чем она успела заговорить, здоровяк отбросил палки в сторону. Странным движением, пожав плечами, он переместил щит в руку и вытащил меч, не сводя глаз с вершины долины. Повинуясь инстинкту, Илна сначала взглянула на узор, который вязала, а не на то, что увидел Темпл. Уверенная, что опасности, которую она не заметила, нет, она подняла глаза на далекий склон и увидела Карпоса, приближающегося к ним размашистыми шагами, чуть ли, не вприпрыжку.
Его очевидная поспешность не означала, что возникла проблема: это был обычный темп охотников, когда они не скрадывали добычу, или не приспосабливались к более коротким ногам Илны. Асион должен был следить за задней тропой.
Темпл вложил свой меч в ножны. — Я не ожидал, что они вернутся с этого направления, — тихо сказал он. — Они решили вернуться по нашему следу, чтобы ввести в заблуждение Коэрли, если те заметят, что за ними наблюдали люди.
— Да, — согласилась Илна, возобновляя свою работу по привязыванию пряжи к каркасу из ранее собранных палочек. — Скорее всего, звери не поймут, что их лагерь обнаружен. Однако, если они догадаются, нам бы не хотелось привлечь их прямо сюда, иначе они могут задуматься над этим.
Она перевернула и положила рядом с собой законченную секцию, чтобы она случайно не повлияла на ее спутников. После минутного раздумья она выбрала три палочки, из только что принесенных Темплом, и возобновила свою работу. Это была сложная задача, тем более что фасад дома должен был стать частью узора, на который она наложит свою ткань на каркасе.
Серые и красновато-коричневые вкрапления неокрашенного дерева придавали тонкость, которую она не смогла бы получить только от шерсти, но использование чего-то другого, кроме ткани, расширяло ее навыки. Илна улыбнулась. Ей нравилось осваивать новые технологии. Кроме того, это было сделано ради благого дела, лучшего из всех: убийства людей-кошек.
Карпос подошел к ним. Прежде чем заговорить, он прижал лук к правому колену и наклонил верхний конец настолько, чтобы высвободить петлю тетивы из удерживающих ее костных выемок. Поднявшись, он позволил тисовому луку разогнуться. Оставленный натянутым, цельнодеревянный лук вскоре бы треснул.
— Они недалеко, — сказал он Илне. Асион теперь тоже спускался по дорожке. — Может быть, час хода. Во всяком случае, не более того. И они не пытались скрыть свои следы.
— Пленники все еще у них? — спросила Илна, продолжая работать, прикидывая, куда должна лечь каждая прядь, не утруждая себя оглядыванием стены. Узор был заложен в ее сознании; все, что ей нужно было сделать, — это выполнить его в соответствии с этой совершенной истиной.
