— Я проживу годы, отпущенные мне судьбой, но я настолько не люблю боль, что охотно продлю их, — рассмеялась Теноктрис. — Это не такой уж плохой мир, если смотреть на него правильно, — сказала она, — но я здесь не для того, чтобы спорить с тобой. Она подняла лежащую палочку и протянула ее человеку-кошке. — Тебе она понадобится, — сказала она. Повернувшись, она продолжила: — Шарина, позволь мне представить твоего нового волшебника и советника, Расиль из племени Истинного Народа. Я думаю, ты найдешь ее очень удовлетворительной. А теперь, Кэшел, мы с тобой должны немедленно вернуться в гробницу, где провели прошлую ночь.
Теноктрис забавно улыбнулась и сказала: — Я больше не имею ничего общего с тем, кто был там похоронен, но это концентрация силы, которая будет полезна для следующего этапа нашего дела.
***
— Ты пришла, Илна, наконец-то, ты пришла! — воскликнула Мерота. — Чалкус, смотри, Илна здесь!
Илна открыла глаза. В голове у нее было пусто. Мерота бросилась в объятия Илны. — О, Илна! — прошептала она. — Мы снова все вместе, и я так счастлива!
Мерота была теплым, твердым телом, которое прижималось к Илне, как она всегда делала, когда они были в разлуке дольше обычного. И хотя Илна, возможно, представляла себе что-то, чего она хотела так сильно, как снова быть со своей семьей, она чувствовала грубую кору остролистного дуба на своих плечах совершенно реально. Моя семья… Илна встала, прижимая девочку к себе.
Чалкус широкими шагами направлялся к ней, выйдя из круглого храма, находящегося за бассейном. — Я никогда не сомневался, что ты придешь, дорогая, — сказал он. — Хотя я хочу сказать, что ожидание было самым тяжелым испытанием в моей жизни, в которой...
Чалкус ухмыльнулся с оттенком волчьего удовольствия, которое Илна так хорошо помнила. — ... у меня была своя доля тяжелых поступков, и не все из них я совершал по отношению к другим.
Илна подбежала к нему, держа Мероту за руки, и они обнялись. Твердые мышцы Чалкуса были такими же упругими и нежными, как и всегда. — Прошло много времени, — прошептал он, но, возможно, Илна услышала вместо этого свой собственный шепот. Когда она сморгнула выступившие на глазах слезы, то слегка отступила назад и огляделась.
Она не видела никакого здания, кроме храма, но от очагов, скрытых за деревьями поднимался дым. В поле зрения была горстка — больше, чем горстка — других людей. Один из них был пастухом на вершине соседнего холма, наблюдавшим за овцами на склоне под ним. Парапет и храм были сделаны хорошо, но очень просто. Они были построены из желтовато-серого известняка, и колонны храма не были рифлеными. Неподалеку лежала половина бревна, служившая мостиком через ручей. На нем, на коленях, стоял маленький мальчик и рисовал углем, в то время как женщина в белых одеждах не сводила с него глаз. Она почувствовала на себе пристальный взгляд Илны и подняла глаза, затем помахала рукой.
Илна снова посмотрела на Чалкуса, на этот раз вникая в детали, вместо того чтобы позволить себе отдаться яростному приливу любви. На нем была свободная рубашка из малинового шелка, рукава были заколоты золотыми браслетами; парчовый пояс, тоже шелковый, но выкрашенный в ярко-синий цвет, который заставил Илну прищуриться, когда она попыталась проследить взглядом за линией, где он пересекался с рубашкой. И еще черные кожаные бриджи, украшенные замшевыми аппликациями в виде танцующих девушек.
Илна никогда не видела ни одной из этих вещей, но они подходили Чалкусу в его лучшем наряде. В конце концов, он был моряком, а не утонченным эстетом из Валлеса — и уж точно не чопорной девушкой из деревушки Барка, питающей отвращение к саморекламе. В этом отношении и во многих других Чалкус был второй половиной Илны ос-Кенсет; гораздо больше половины ее души умерло, когда кошачьи звери убили его. И вот они с Меротой были здесь, в полном сборе до каждого шва и застежки, за исключением...
— Чалкус, где твой меч? — тихо спросила Илна. В выражении ее лица не было ничего, что могло бы подсказать любому наблюдателю, что она обеспокоена. — А кинжал?
— О, мое милое глупое сердечко! — ответил моряк. Он поднял ее руку и сделал движение, как будто хотел закружить ее, но она осталась на месте и встретила его взгляд с непоколебимой решимостью. — Дорогая Илна, — сказал он, — никто не отнимал их у меня, но меч здесь не нужен. Пойдем, я покажу тебе. Я повесил их в храме в качестве подношения Юноше. Я возьму их, если ты хочешь. Пойдем!
— Тебе не нужно доказывать мне, что ты говоришь правду! — ответила Илна. — Конечно, я тебе верю.
— О, пойдем, — подключилась Мерота, дергая Илну за рукав. — Там прелестная статуя, вот увидишь. И она из настоящего золота!
Чалкус рассмеялся и взъерошил девочке волосы. — Когда у тебя сквозь пальцы утечет столько золота, сколько утекло у меня, дитя, — сказал он, — в тавернах и, возможно, в менее подходящих местах, тогда ты лучше поймешь, насколько это незначительная вещь. Но да, дорогая, давай посмотрим на статую, потому что она очень красивая.
