Бетс читал детям Библию и объяснял картинки. Один раз они выбрались на воскресную мессу, но потом Бетс пожалел об этой вылазке. Как презрительно тяжело смотрел поверх его головы отец – бывшей теперь уже – невесты! Уважаемый кельнский кузнец, похожий на старого быка. Бетс и сам понимал, что выглядит нелепо, держа за руки сыновей Яна Рубенса. После этого он не посмел пойти с мальчиками на рыночную площадь, где собирался прикупить еды, и быстро отвел их домой.
По ночам он лежал на лавке или просто сидел на полу, сгорбившись, – Бетсу и в голову не приходило улечься под вышитый полог, на хозяйскую кровать, – он размышлял, что же будет дальше.
Иногда ему казалось, что Мария Пейпелинкс должна вернуться домой с младенцем, рожденным принцессой. Способна жена Рубенса вырастить этого ребенка? Она-то может! А неверный муж Ян Рубенс, что будет с ним? Отпустят как ни в чем не бывало? Или продержат всю жизнь в подвале?..
Мария Пейпелинкс с Бландиной вернулись из замка усталые. Они шли пешком по августовской жаре, почему-то в этот раз им не дали карету. Бландина, наряженная в одежды не по росту и не по погоде, вспотела, лицо было все мокрое, шляпа, как у знатной дамы, была ей велика, юбки в пыли…
Мария несла в руках мягкий сверток, похожий на теплое одеяло – наверное, плащ. На следующий день слуга из замка принцессы принес еще платья и воротники для дочери Рубенсов. Одежды эти будут сопровождать Бландину всю жизнь, станут ее приданым. В нарядах, пожалованных принцессой августовским днем 1571 года, Бландина выйдет замуж, состарится и ляжет в землю в 1606 году.
– Ян Рубенс будет ужинать с нами. Он разбирается в винах, может на ходу сочинить изящную речь о достоинствах и недостатках напитка, выбранного для трапезы. – Граф Иоганн за два года, пока Рубенса удерживают в замке, привык к юристу и полюбил ужины с ним. Рубенсу и кроме рассуждений о вине есть что рассказать: о годах учебы в Италии, о богатом, многоязыком, сверкающем Антверпене – таким город был до войны с испанцами.
А Николас Пилль, бургомистр Кельна, который тоже приходит на эти ужины, любит вспоминать забавные истории. И сейчас он веселится:
– Потому что ты, граф Иоганн, храпел в ее корзине, свернувшись калачиком!
– Да, заснул тогда в прачечной: Марта завизжала, разбудила стражу, а стража часто за мной гонялась…
– Кричала, что обольет помоями, если ты еще раз сунешься в ее владения. Или задницу кипятком обварит. Горшок тебе на голову выльет! Поэтому свидания зимой мы назначали в зимнем хлеву… А та беленькая, дочь прачки, ты давно ее не видел?
– Уф-ф, не помню, беленькая… не помню.
Иоганн фон Нассау служить делу Оранского с оружием в руках не способен – увечен с детства, одна рука не действует. Граф Иоганн занимается хозяйственными делами графства, скучными бумагами. Хоть он и не такой грамотный хитроумный законник, как Ян Рубенс, с которым даже бургомистр Пилль часто советуется. Ян Рубенс и граф Иоганн условились, что договор о денежном залоге, о котором уже было решено, юрист напишет сам.
– Вы составьте, доктор Рубенс, а потом обсудим.
– Разумеется, ваше высочество, мне и не трудно.
…У себя в комнате Рубенс еще раз перечитал письмо Анны.
Пока Ян Рубенс жег письмо, голос звучал явственно – голос Анны, всегда ломкий, как у ребенка. Письмо распадалось на слова, некоторые клочки взлетали и рассыпались, другие трепетали и сжимались, будто умоляли о спасении. Ян улыбался, глядя на слабые движения отпечатков ее голоса, и не заметил, что обжег пальцы. Еще отпил вина: это из запасов графа Иоганна, вино не хуже, чем из подвала замка принцессы – хотя ее вино слаще, его поставляют из Аквитании. В графском вине больше горечи; а когда к горечи привыкаешь, она начинает нравиться, к ней привязываешься крепче, чем к тому вкусу, от которого легко получить удовольствие. Но дети любят сладкое, а принцесса всегда казалась ему какой-то… неповзрослевшей.
…Служанки в тот день мыли принцессу ароматной водой, смешанной с виноградным уксусом, плеск воды за ширмой звучал как интимный шепот. Странно разговаривать с невидимой женщиной сквозь шелк и воду.
– Вы много путешествовали? (Кап-кап, всплеск, ха-ха).
– Жил в Италии, учился там, в Падуе. Потом в Риме. Диплом свой получил в Риме и только тогда вернулся в Антверпен.
– Женились…
