Порфирий Филиппович Устрялов летел домой как на крыльях.
Для людей, которые склонны судить о себе подобных исключительно по внешним признакам, Порфирий Филиппович был везунчиком. Без влиятельной родни, без каких-либо знакомств, начинал с нижних чинов и исключительно за счет усердия, трудолюбия и личных качеств продвинулся по карьерной лестнице аж до статского советника с множеством наград за беспорочную службу — везунчик, не иначе. Однако сам Порфирий Филиппович смотрел на вещи совсем по-другому.
Его собственная жизнь, как он ее себе мыслил, делилась на две части, и служба, чины, положение в свете относились к той из них, которой он, конечно, дорожил, но не более того. Так человек, выстроивший себе прочный, крепкий дом, смотрит на него пристрастным оком хозяина, который знает, во что ему обошелся каждый кирпич, но не ударяется в восторг и не пристает ко всем с требованиями во что бы то ни стало признать его дом лучшим. По-настоящему же Порфирий Филиппович любил только вторую часть своей жизни, в которой солнцем царила его рыжеволосая, статная жена Елена.
Порфирий Филиппович был обыкновенным человеком с совершенно обыкновенными запросами, но когда он впервые почти четверть века тому назад увидел свою будущую жену, в него словно ударила молния, да так, что под впечатлением ее он оставался по сей день. Яркая, взрывная, не лезущая за словом в карман, Елена совершенно околдовала его, так что он понял, что без нее ему не жить. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать ее — ему, маленькому, некрасивому и неинтересному человечку, который к тому же зарабатывал не слишком много. Само собой, он сделал все, от него зависящее, чтобы исправиться, но если и можно устроиться так, чтобы зарабатывать больше, никакие ухищрения не могли бы помочь вам вырасти на 15 сантиметров или стать красавцем в те времена, когда пластической хирургии не было и в помине. А так как Порфирий Филиппович был вовсе не глуп, он отлично понимал, что ему придется держаться начеку, чтобы не упустить свое счастье после того, как Елена все-таки согласилась стать его женой.
Окружающий мир, по мысли Порфирия Филипповича, был полон врагов, которые не отказались бы покуситься на его достояние, стоит ему хоть чуть-чуть зазеваться. В свое время ему пришлось немало понервничать из-за импозантных военных, начальников, которые не прочь закрутить роман с женой подчиненного, и знакомых, которые слыли разбивателями сердец. Он примечал все знаки внимания, которые им случалось оказывать его супруге, и отчаянно ревновал, не показывая виду, потому что Елена Ивановна не одобряла ревности. Она считала, что ревность унижает и делает человека смешным, и Порфирий Филиппович отыгрывался, передавая ей все сплетни и слухи о тех, кто пытался заслужить ее благосклонность. Он знал, что его жена придерживается определенных принципов (и, по правде говоря, восхищался этим), и потасканные господа, которые спят с гувернантками или приживают детей на стороне, вызывают у нее брезгливость на чисто нравственном уровне. Она еще была согласна их терпеть (как терпела его сослуживца Базиля), но уже не воспринимала их всерьез.
Разумеется, одних сплетен вовсе недостаточно для того, чтобы крепко привязать к себе человека, и Порфирий Филиппович — помимо того, что он стремился предугадывать каждое желание своей жены, баловал ее дорогими подарками и не забывал прислушиваться к ее мнению — всячески поощрял ее страсть к разговорам. Он всегда готов был обсуждать с ней любые предметы, от политики и литературы до тонкостей делопроизводства и преимуществ различных сортов чая. Порфирий Филиппович вовсе не принадлежал к той скучной породе мужей, которая, вернувшись домой со службы, норовит сесть за стол, отгородиться газетой и отделываться односложными ответами. Нет, он был искренне рад любому поводу для беседы с женой, и если на людях он избегал ей противоречить, то дома у них бывали жаркие дискуссии, никогда, впрочем, не доходившие до ссоры. Долгое время, пока три их дочери не подросли, главной темой для разговоров оставалось все, что было связано с девочками. Но вот все три повыходили замуж, оставили родительские пенаты, и Порфирий Филиппович, к ужасу своему, увидел, что его жена стала скучать.
