По рукам воина пробежала нервная дрожь, требуя немедленных действий. Но Крактэн первый порыв слепой ярости погасил, решив немного понаблюдать за странной парой. Держась на большом расстоянии, он последовал за ними.
Пока мужчина и ребёнок шли по улочке, всё было спокойно. Но едва они свернули во двор, в центре которого высилась круглая постройка, верзила словно взбесился. Он схватил мальчишку за руку, поднял его в воздух и наотмашь ударил по лицу - мальчуган полетел в распахнутые ворота башни. Мальчик не плакал, не умолял, он лишь тихо всхлипывал и размазывал по щекам крупные солёные капли. Верзила в два прыжка оказался рядом с ним, намереваясь продолжить избиение.
Он и руку занёс для хлёсткого удара, вот только опустить её не успел: пальцы артога стальным обручем сжали горло верзилы, без труда подняв большое тело в воздух. Здоровяк захрипел, забулькал передавленным горлом; ноги задёргались, пытаясь обрести утраченную опору. Крактэн развернул верзилу к себе лицом и ударом головы отправил его на истлевшие доски настила. Веса мужчины гнилые плахи не выдержали. Раздался сухой треск, и здоровяк, дрыгнув толстыми икрами, провалился в вонючую жижу сточной канавы. Артог сморщился от смрадного запаха, вырвавшегося из пролома, после чего медленно повернулся к мальчику.
Ребёнка нигде не было. Зато там, где мгновением раньше сидел сжавшийся в комочек мальчуган, теперь плыли перья бледного тумана.
Крактэн узнал его.
-
Шёпот угас, оставив непривычное для артога чувство обречённости.
Крактэн неторопливо обошёл безлюдный двор, внимательно ко всему приглядываясь. Не найдя ничего стоящего, вернулся к здоровяку, успевшему выбраться из смрадного заточения. Подойти к нему ближе пяти шагов воин не рискнул: невыносимый запах выдавливал на глаза слёзы, рвотными спазмами выворачивал внутренности. О еде артог теперь и не помышлял.
Рыхлый здоровяк, хватая открытым ртом зловонный воздух, затравленно глядел на приближающегося незнакомца.
- Почему ты бил малыша? - спросил артог, не рискнув подойти ближе. - Говори, если не хочешь утонуть в этой отвратительной клоаке!
- Я... мне... - было видно, что здоровяк задыхается, - мне приказали...
- Кто?!
- Виривеи...
Мужчина упал на колени и зашёлся в страшном изнурительном кашле.
Крактэн с брезгливым выражением отвернулся, сплюнул и торопливо зашагал прочь. Оказавшись на улочке, куда не успели добраться ужасные миазмы, артог заметил спину того самого мальчика. Ребёнок понуро шагал, держа за руку высокую женщину. Крактэн немедленно решил выяснить, что за дьявольщина творится в городе. Окинув взглядом пустынную улицу, он бросился их догонять.
Женщину и ребёнка артог настиг быстро. Схватив мальчика за руку, Крактэн бесцеремонно развернул его к себе. Заготовленная гневная фраза не разомкнула его уста, потому что он увидел чудовищную картину: три глубоких зияющих рубца, перемешав запёкшуюся кровь со слезами, крест-накрест перечеркнули детское личико.
Крактэн отшатнулся, поднял на женщину полный дикой ярости взгляд и хрипло спросил:
- Кто?.. Кто это сделал?!
- Ты! Ты! Ты!
Женщина налетела на артога словно ястреб-ягнятник и принялась хлестать его горячими ладонями по лицу.
- Ты это сделал, проклятый чужестранец! Убирайся из нашего города! Слышишь!..
Остолбеневший Крактэн не пытался защищаться, с каждым новым ударом по своему лицу приближаясь к пониманию того, что же на самом деле происходит вокруг...
Очнулся от тишины. Ни женщины, ни мальчика рядом не оказалось. Улица была пуста, как склеп на заброшенном кладбище. Постояв несколько минут в глубокой задумчивости, артог решил вернуться к рыхлому здоровяку и вытрясти из него всё, что тот знает.
Вбежав в знакомый двор, он в изумлении замер: ни обладателя памятных сандалий, ни изломанных досок, ни отвратительного запаха. Ничего!
Крактэн прошёл к настилу, пригляделся. Сомнений не осталось - настил был новым, только что сработанным в мастерской плотника; под ним угадывались полуистлевшие плахи старых мостков. Выходит, воина просто дурачат? Однако шрамы-то на лице мальчика были настоящими...
Крактэн шёл по городу мягко, неслышно словно ирбис - хозяин Заснеженного Плато. Глаза его стали цепкими. Они буравили каждого встречного, пытаясь проникнуть за глаза, внутрь тела, в самую душу. Поступь тоже изменилась, обретя кошачью грациозность и хищную уверенность. Теперь артог знал: никто и ничто не сможет заставить его совершить новую оплошность. Плана действий у него не было, однако это не пугало опытного воина - инстинкт прирождённого бойца поможет ему, если случится что-то неожиданное.
И неожиданное случилось.
