— Нисколько, — улыбнулась Ариша. — Нок — трассолог, хотя этология — науке о поведении животных в естественных условиях — всегда оставалась у него на первом месте. Дело в том, что в природе остаётся всё меньше видов животных, пребывающих в исторически сложившихся ареалах обитания. Непрерывно мигрируя по планете, человек оккупирует всё большую и большую часть земной поверхности, попутно уничтожая или лишая естественного жилища тысячи живых существ. К сожалению, животные не могут с такой же скоростью приспосабливаться к стремительно изменяющейся среде обитания, потому что по-прежнему полагаются на генетические механизмы, в то время как человек адаптируется к внешним условиям за счёт культурных новаций. Возможно, именно на этой почве Нок стал яростным противником техногенеза, считая его главным виновником опасного уменьшения генофонда биосферы. Многим, как и вам, непонятна связь трассологии, входящей составной частью в археологию, и этологии, являющейся производной общей науки о животных, хотя обе дисциплины объединяет одно: желание вернуться к истокам эволюции, не замутнённым дальнейшим необузданным скачком технического прогресса. Потому что именно поступательный процесс необдуманного удовлетворения человеческих потребностей и капризов привёл к тому, что даже предметы домашнего быта — от ремесленных, индивидуальных, несущих помимо чисто прикладной ещё и значительную эмоциональную нагрузку — превратились в вещи индустриальные, стандартные, полностью обезличенные. В итоге подобной метаморфозы становится всё более очевидным отчуждение от человека наиболее интимной для него среды — домашней. Поэтому Нок стремится всё делать своими руками… Его Сигатоха-Бу произвёл ошеломляющее впечатление на специалистов только потому, что сделан не под копирку, с помощью новейшего электронного оборудования, а одним-единственным резцом, управляемым сердцем…
— Кому посвящён хвалебный панегирик? — весело осведомился Нок, появляясь из-за деревьев. На плече он нёс две большие сумки. — Девочки, принимайте приданое. Свою, к сожалению, не нашёл.
Олеся с Аришей бросились обнимать Нока, заметно смутившегося от такого внимания.
Когда девушки отошли в сторону, Нок присел на траву рядом с пилотом. Поинтересовался:
— Как нога?
— Нормально… — отозвался Валерий.
— Я смотрю, у вас утро откровений?
— Трудно сказать, как долго придётся быть вместе. Я подумал, пора познакомиться поближе.
— И много узнал?
— Имена, профессии. Пока достаточно.
— "Пока"?
— Не придирайся к словам. Не хочешь говорить о своей загадочной профессии — не надо.
— Отчего же! В моей работе хоть и есть элемент криминалистики, но закрытой её не назовёшь.
Нок растянулся во весь рост, скинул ботинки. Поучительным тоном заговорил:
— В принципе нас — трассологов — можно назвать следователями, но с небольшой оговоркой: мы имеем дело с "вещественными доказательствами" истории. Однако по внутреннему содержанию профессии мы — исследователи, потому что изучаем на древних орудиях, найденных в археологических экспедициях, следы износа и уже по этим следам познаём саму сущность производственной деятельности наших предков.
— Разве такое возможно? — удивился Валерий.
— Возможно, и я тебе это докажу. Чтобы понять как жил, например, человек палеолита: что ел, какими орудиями работал, о чём мечтал, нужно, прежде всего, с максимальной достоверностью поставить себя на его место.
— Ты о погружении в прошлое?
— Нет, с трансгрессией мы не работаем. Я говорю о другом — о практической археологии. Нужно жить в той местности, где обитал наш далёкий предок, спать в доме, в каком он проводил многие ночи, и работать теми же орудиями труда, которые кормили пращура и его семью.
— Сомневаюсь, чтобы найденными археологами орудиями труда можно обеспечить себя пропитанием в наше время… — скептически заметил Валерий.
— Вот! — обрадовался Нок. — Ты попал в самую точку! Мы имеем множество артефактов древности, но весьма смутно представляем себе процесс их изготовления. Заполнить досадный пробел помогает трассология. В специальных лабораториях мы, используя только подручные средства, которыми мог пользоваться наш далёкий пращур, воссоздаём орудия труда. И не просто воссоздаём, а работаем ими: срезаем дикие злаки, траву, тростник, после чего сравниваем следы нашей работы на лабораторном полигоне с теми, что дошли до нас через тысячелетия.
— И что?