Мы распевали хором наши кричалки, наш «цветочниковский» гимн, тот самый, про воздушные пузыри. И гимн Каян-Булатовских ярконников, тот что пели еще наши пра-пра-пра-прадеды, когда мир охвачен был Великой Рознью, и наша кавалерия – конная гвардия и кавалергарды, кирасиры и дракулы, пшетские гусарские полки и вилицкие казачьи сотни – пылили по любшицким степям, цокали копытами по адриумским трактам, перли сквозь карпахские снега и каярратские пески.
И все эти безумные дни будто слились в один, перемешавшись, наложившись на куплеты песни:
…Играем против дружественных флюговских «Винклопенски Жвала». 3:2…
…и всухую сделали маскавелльский «Пино»…3:0
…4:3 с таланскими «Шпротами», полный хаос на трибунах, прессинг полиции, но мы – снова ведем.
…против «Хани-Поетри» из Торнхайма. 4:0 в дополнительное время.
…и ютландский «Истергарден», под проливным дождем, с полупустыми трибунами…1:0.
Первые шишки и ссадины зажили, зато к ним добавились новые.
Я тусовался с «цветочниками», окончательно избавился от смешного своего питбургского акцента, научился пить, как они и драться, как они. Жить, как они. Изменился.
В очередной мой визит к Герти, когда она уже слегка поостыла, пока мы вместе пытались напоить компотом непослушное Чудо (теперь уже в образе воинственного генералиссимуса Сирена-Ордулака), Полина сказала мне, окинув как бы между делом оценивающим взглядом:
– В конце концов, в Яр-Инфернополисе есть не только хедбольные стадионы… На следующей неделе у меня выставка в «Аллее Фавна». Не хочешь составить мне компанию?
Я был не против.
А потом «Яркони» вышли по жеребьевке на «Спиритус Мортис». Место дислокации – Яр-Инфернополис. Закадычные соседи и заклятые враги.
До этого все шло слишком хорошо и бодро. Слишком много смеялись. Все это просто не могло не закончиться какой-нибудь крупной гребаторией.
Мы сидим в приемном Госпиталя Преподобной Даны. За высокими витражными окнами льет проливной дождь.
Дежурный хирург только что покинул нас, шелестя полами белого халата, клацая протезом и постукивая тростью по паркету.
Я смотрю на витраж и вспоминаю, как же его имя. Ведь было же на бейдже… Грегор Что-то… Хоуз, Хеуз… Что-то такое… Почему-то эта мысль кажется важной. Грегор какой-то… Какой?
Лучше думать об этом, чем о том, во что – в какую отбивную котлету – эти долбанные ублюдки из «спиритусовской» фирмы превратили Кефира. И что сейчас творится с ним там, за дверями операционной.
Герти успокаивает расхныкавшееся Чудо, качает его на коленке. В мою сторону не смотрит.
Полина задремала в кресле. Все силы израсходовала в припадке ярости, направленном на меня.
Где-то в углу переговариваются притихшие Дрозд, Енот, Пузо, Грум. Грум пытается закурить, но на него шикают, толкают… Здоровяк послушно тушит сигарету о подлокотник кресла, не найдя урны, смешавшись, прячет бычок в карман «оливки».
Я тупо смотрю на двери операционной и с отсутствующим выражением, рассеянно, слушаю радиоточку, которая тихо, едва разборчиво гнусавит откуда-то из-под потолка:
– … доктор Стивен Королефф рекомендует: Зубоврачебные порошки и эликсиры «Доктор Стив». Лучшая кока с цветущих плантаций материковой Латоксы – для здоровья ваших зубов!
– … восемнадцать новых некрохозов, таким образом добавив в перспективе еще два процента к ожидаемому росту Валового Продукта в нынешней декаде, как заявил на Ежемесячной сессии Совета Архиличей представитель Департамента Некрономики…
