Вместо этого все шло не по тому руслу. Но Малена не чувствовала себя униженной. А Нателле почему-то совсем не хотелось подыгрывать Анжелике. Она не мешала красавице строить глазки Давиду, но Малена ничего не замечала, с энтузиазмом расспрашивая Анжелику о музеях, художниках, произведениях искусства...
И приходилось отвечать, вместо того, чтобы атаковать Давида.
У Матильды были знания, а у Малены навыки светской беседы. И вместе получалось неотразимое оружие.
Спустя два часа Нателла сдалась, и Давид вежливо откланялся, не забыв на прощание помахать ручкой Анжелике.
Малена такой мелочью не ограничилась.
Она дружески расцеловалась с Анжеликой, и посетовала, что они так мало пообщались. Но может быть, они еще встретятся? Малена придет с Давидом, Анжелика со своим избранником... еще нет такого?
Давид, у тебя же есть свободные друзья, Антон, к примеру? Познакомь девушку, ты же знаешь, в наше время, девушке из высшего общества, трудно избежать одиночества.
В машину Давид садился, едва сдерживая смех.
Женщины, какими ж вы бываете заразами, если вас спустить с цепи? Просто - восхитительными.
***
- Малена, а откуда ты столько знаешь про историю дома?
- Я не говорила? У меня бабушка была архитектором.
- Да? - вот теперь Давид заинтересовался коллегой. - Погоди... Домашкина?
- Майя Алексеевна Домашкина.
- Точно! Я ее проекты видел!
Малена улыбнулась.
- Она постоянно училась. А когда заболела, стала много читать, и мне рассказывала.
- Что с ней случилось?
- Возраст. Плюс болезнь Паркинсона, - не стала скрывать девушка.
- И ты теперь одна? А родители?
Малена вздохнула.
Рано или поздно этот вопрос должен был возникнуть. Но насколько можно доверяться Давиду?
А ровно настолько, насколько и Антону. Друзья же! Что рассказано одному, то надо рассказать и второму. Так что Малена озвучила ту же версию с женой декабриста, которая поехала за мужем в Сибирь и испортила ему всю каторгу.
Давид сочувственно кивнул.
- А двоюродные-троюродные? Может, бабушки-дедушки?
Малена пожала плечами.
- У бабушки была только одна дочь - моя мать. У отца тоже братьев-сестер не было. Более дальняя родня - сложно сказать. Время было такое, революция, все перемешалось. Бабушка была скупа в подробностях.
- А тебе самой никогда узнать не хотелось? Что, как, может, найти родных?
Малена вздохнула.
- Давид, когда? Мне пятнадцати не было, бабушка заболела. Что такое полулежачий больной в доме, поймет далеко не каждый. Поверь, это было тяжело и для меня, и для нее. Хорошо хоть голова у нее оставалась светлой до самого последнего момента.
- А давно ты... одна?
- Года не прошло, - отрезала Малена.
И замолчала.
Матильде было больно. Марии-Элене, как ни странно, тоже. Не за себя, за сестренку, больно и тоскливо. Тошно и очень горько.
Нет родни?
Да и черт с ней!
О чем умолчала Малена, так это о своем страхе. Конечно, все мы мечтаем, чтобы нас любили. Вот так найдем замечательных родных, чуть ли не сериал 'Моя вторая мама' на фоне родных осин, и нас все любить будут, и понимать, и помогут и поддержат.
Ага, как же!
В жизни стоит помнить, что все соблюдают прежде всего свои интересы. Или, если человек благороден, то на первое место он ставит свою семью, свой род, свою страну и потом уже себя. Но уж никак не девицу сомнительного происхождения из невесть откуда. А если вспомнить Матильдиных маму-папу, то лучше и не искать. Такое предъявишь, потом век не отмоешься. И кто сказал, что Мария Домашкина - урод в своей семье?
Может, это Майя и Матильда живут как-то неправильно?
Нет уж!
Не было родни, и пошли они...
Да, именно туда! А кому не нравится, так у нас демократия, выбирайте любое другое направление и идите. Свободно и подальше. А у Матильды есть сестра. И больше ей никого не надо!
Давид высадил Малену у подъезда, помог выйти из машины, поцеловал в щечку на прощание - и уехал. Ему было о чем подумать.
Но долго ему размышлять не дали. Зазвонил телефон.
- Асатиани слушает?
- Братик, спокойнее.
Давид фыркнул.
Нателла. И что сестренке надо? Хотите, я угадаю с первых трех слов разговора?
- Мне только что звонила сестричка. Она в шоке.
- Ей не удалось сожрать Малену?
- Даже понадкусывать не удалось.
- И теперь, в тоске и печали, она собирается рвать на себе волосы?
- Ага, размечтался, наивный Буратино, - подколола сестричка Ната. - Парикмахер ей этого вовек не простит! Не-ет, братик, она хочет знать, из какой семьи твоя Джульетта.
- Из приличной, - огрызнулся Давид. - Отец уголовник, матери нет, бабушка умерла. Про остальную родню молчу. Еще вопросы будут?
- Будут, - на Нату это не сильно повлияло. - Манана уже названивает родителям. И сообщает, что в кои-то веки ты связался не с шалавой, а с девушкой из приличной семьи.
Давид напрягся.
- Так скажи ей, что там неприличная семья?
- В России невиновных нет, есть те, чью вину не доказали, - сестричка откровенно развлекалась по телефону. - И вообще, плевать, какая семья, важно какая девушка.
Давид плюнул и свернул на ближайшую парковку. Чинить машину ему совершенно не хотелось, а разговор приобретал опасную направленность.
- Ната, что за чушь ты несешь?
Голос сестры посерьезнел.
