– И буду продолжать держаться, – одними губами улыбнулась герцогесса. – Ладно, извини. Пять минут уже прошли, пошла я…
Малена развернулась, уходя в здание, и не видела, как за ее спиной из окна выглянула Валерия, а Нина подмигнула коллеге.
Лера в ответ показала ей большой палец.
– Козлы!
– Ничего удивительного. Это бывает.
– В вашем мире такое бывает? – Герцогесса даже чуть успокоилась. Обидно же.
– Конечно. – Матильда поспешила добавить эффект: – Аукцион называется.
– А, это и у нас есть.
– Тогда принципы ты понимаешь. Сейчас просто примутся набавлять цену.
– А товар? Мое… то есть твое девичество?
– Да мне не жалко, – язвительно фыркнула Матильда. – За хорошую цену, для хорошего человека и гименопластику сделать можно.
– Че-го?
– А, у вас такого нет?
Малена, уже успокаиваясь, выслушала рассказ о процедуре, которая позволяет превратить девушек – в однозначно честных девушек, и покачала головой.
– Слов нет.
– Ничего, эмоций хватит.
Герцогесса посмотрела на герберы. На дверь кабинета. На герберы…
– Это – не розы. Результата не будет, – предупредила Матильда.
И девушки вдруг принялись хохотать.
Вот уж и правда – предусмотрительность.
Все-то они обе понимали. Но песни в этот раз получились грустные. И почему-то из кинофильмов о войне.
– … погибшие в небе за Родину, становятся небом над ней…[13]
Таких песен Матильда знала много. Бабушка их любила.
И настроение было подходящее… неужели они гибли за то, чтобы потом – вот так?
Яснее выразить свои мысли Матильда не могла, но было обидно. За себя, за подругу, за саму ситуацию…
Сергей кое-как подбирал аккорды, но здесь и сейчас людям важнее был чистый девичий голос, взлетающий к вечернему небу, а не его музыкальное сопровождение.
И когда Малена наконец устала петь…
В этот раз ей не бросили деньги. Но когда девушка опустилась на скамеечку, через пять минут к ней подсели.
– Здравствуйте, девушка, – вежливый, чуть вопросительный тон. – Поговорим?
– Здравствуйте. – Не то, чтобы Матильда или Мария-Элена жаждали продолжать общение, но не ругаться же? Некрасиво…
Подсевшая дама лет шестидесяти… Нет, другое слово к ней не цеплялось категорически. Это была именно дама. Сухощавая, ухоженная, с белоснежной улыбкой, которая навевала мысль о вставной челюсти. И очень дорого одетая.
– Я смотрю, вы иногда здесь поете?
– Да.
– Ольга Викторовна.
– Матильда. Можно Малена.
– Приятно познакомиться, Малена. – К чести Ольги Викторовны, она даже не подумала сострить насчет навязшего в зубах фильма. – У вас хороший голос и репертуар. Вы музыкант? В перспективе?
– Нет, что вы. В перспективе я канцелярская крыса, – улыбнулась Малена.
– Музыкант – это я. К вашим услугам и услугам ваших родственников, – Сергей изобразил куртуазно-мушкетерский поклон.
Ольга Викторовна задумчиво оглядела парня.
– Я подумаю. А пока, юноша, принесите нам с девушкой горячий чай? Только не пакетики! Пожалуйста…
Тысячная купюра довершила просьбу. Сергей раскланялся еще раз – и умчался.
– Ваш молодой человек?
– Н-нет.
Ольга Викторовна прищурилась.
– Судьба свела?
Малена искренне рассмеялась.
– Вы знаете – да. Я шла, он играл, и я предложила попробовать это делать в тандеме. Петь хотелось.
Женщина улыбнулась.
– Вы хорошо поете. Жаль, что непрофессионально.
– У меня склад характера не тот, – честно созналась девушка. – Я не публичный человек.
– Часто вы здесь поете?
– Раз или два в неделю…
– Ваш чай, миледи, – Сергей склонился до земли. А потом выставил на скамейку две белые фарфоровые чашечки.
– Благодарю. – Ольга Викторовна отпила глоток, второй. – На этой неделе я буду занята, а вот на следующей, где-то во вторник… вы будете здесь петь?
Сергей почесал в затылке.
– Играть я точно буду, я тут каждый день. Малена?
Вторник…
– Да. Я тоже смогу, если не случится чего-то неожиданного.
– Надеюсь, что не случится. – Пожилая дама, коснулась плеча Малены дружеским жестом и встала со скамейки. – Спасибо. Мы любили эти песни, а сейчас о них даже не знают.
– О, времена проходят, – вздохнул Сергей.
– Есть вещи, о которых надо помнить в любые времена, – строго сказала дама. И улыбнулась, смягчая наставительный тон. – До вторника. Надеюсь на встречу.
Домой Малена шла в гораздо лучшем настроении. И даже нашла в себе силы пройтись по квартирам и объяснить, что ей нужно.
Соседи клятвенно обещали написать показания, а кое-кто и прийти в суд, если надо. Интересно, это Марию Домашкину так не любят – или Матильда завоевала зрительские симпатии?
Неясно. Но надо пользоваться, пока дают.
– И вот ее нога… Малена, какая у нас нога?
– Вообще-то ты сейчас управляешь.
– Да. И вот ее левая нога соприкасается со священным столичным кирпичом. А теперь и правая.
Матильда и Мария-Элена нервничали и пытались скрыть свое состояние за ехидством. Издеваться над графом и его семьей не стоило, поэтому подруги изощрялись в ехидстве исключительно мысленно.
Спуститься по трапу, удобно устроиться чуть поодаль, и наблюдать, как грузят багаж в кареты. Всего четыре штуки.
