– А что мне еще оставалось? Если отказать, он тут и пойдет на приступ. А убивать… конечно, можно, но не здесь же? Куда я труп-то спрячу? Под книги? Завоняет на второй же день!
– Думаешь, так он слово сдержит?
– Малечка, ты что? Какое еще слово?
– Ну…
Мария-Элена подумала – и затихла. А правда, какое слово? Лоран ведь ничего не обещал! То есть – вообще ничего. Даже прекратить атаки.
– То-то же! – Матильда хмыкнула. Исключительно про себя, поскольку общалась с сестренкой и не хотела посвящать в их дела весь белый свет. – Он мне слова не давал. Он просто сделал мне предложение. Руки, сердца, а кошелек по умолчанию предлагается мой.
– Сволочь! – искренне высказалась Малена.
– Конечно. Сейчас, по сценарию, ты должна расслабиться, и Рисойский тебя возьмет голыми руками.
– Ага, два раза!
– Он-то не знает, что брать надо двоих, – веселилась Матильда. – И прекрасно понял, что я просто пообещала подумать.
– То есть?
– Я знаю, чего он хочет. Он знает, что я знаю… короче – мирный договор возможен, но не в этих условиях. У вас слишком мало прав для замужней женщины.
– Разве?
– С нормальным мужем – дело другое. А вот с таким типом, как Рисойский… доверять ему – это как голым задом на ежа усаживаться.
– В смысле?
– Сначала сесть голым задом на ежа, прекрасно об этом зная, а потом героически вытаскивать иголки из попы. Чтобы все видели, как ты преодолеваешь сложные обстоятельства.
Малена хрюкнула со смеху, представляя эту картину. А ведь и верно. Сначала создай себе проблемы, потом героически их решай…
– Ты чего?
– Ёжика… жалко.
– А Рисойского?
– Не жалко. Тильда, а можно его… того? На дикобраза? Бешеного?
– Можно. А вообще, давай обстригай перо и напишем матушке Эралин.
– Д-давай.
– Только писать, Малечка, будешь ты.
– Почему?
– Ты ее лучше знаешь. Могу и я написать, но у нас даже почерк разный.
Довод был веским.
Мария-Элена заперла дверь кабинета, чтобы не шлялись разные Рисойские, очинила перо и принялась писать письмо матушке Эралин.
Попутно обсуждая с Матильдой фасоны новых платьев, вечернюю поездку в книжную лавку и способы избавления от второй матушки.
Картина, изображающая настоятельницу и Лорену, почему-то уложенных валетом, преследовала герцогессу все время, пока она писала письмо.
Но управилась вовремя.
Только-только запечатала, как в дверь поскреблись. Графиня Ардонская приглашала ее светлость вниз, на выбор ткани и фасона для платьев.
Варсон Шефар потер руки.
Дом на Кожевенной улице давно распахнул свои двери перед ним. Разумеется, с Ирис. Шемальская борзая прочно завоевала сердце нелюдимого слуги. А то, что Варсон не являлся в гости без бутылочки и хорошей закуски, и вовсе подружило Сарета Корма, так звали слугу, с добряком Варсоном.
Как тут не сблизиться?
Особенно когда сидит человек один, чужое добро сторожит, всего общества – один кобель. Тут скоро сам гавкать начнешь, а не то с тоски на луну завоешь.
Кобель, кстати, тоже не возражал против общества Ирис. За встречу с борзой он что хочешь бы простил.
Варсон предупреждал своего друга о визитах заранее. Мало ли что. Мало ли кто. И сегодня услышал долгожданное: прости, друг. Хозяин обещался.
Варсон изобразил огорчение, мол, некстати, у меня тут бутылочка вина образовалась, посидеть бы, но ладно. Раз такое дело – отложим до завтра.
Сарет поддержал. Завтра-то опять тихо будет. У хозяина бабы дольше, чем на ночь, не остаются. Правда, одни и те же бегают…
Вот завтра и разопьем.
Так что вечером Варсон собирался на работу. Приехать, пролезть и посмотреть, что там за господин такой. Особенно умный. И с бабами.
Интересно еще – с какими? А то баба бабе рознь. С женой мясника – одно дело, с женой короля или, там, герцога – другое.
Было уже темно, когда Варсон открыл знакомую калитку. А то ж! Не зря он налаживал контакты, не зря. Сам и петли втихорца смазал, и ключ подобрал, и кобеля прикормил…
Вот и он, кстати. Обнюхался с Ирис, словно так и надо, потерся мордой.
Сам Варсон тем временем крался к дому. К призывно светящимся огоньками свеч окнам, на которых даже не были задернуты шторы. Шаг, второй, третий – и вот он, расположившись сбоку от окна, чтобы не было видно из комнаты, заглядывает внутрь.
И – столбенеет.
Человека, который сейчас трахал леди Сорийскую, равно как и саму леди, Варсон отлично знал. Но если он здесь…
Кусочки мозаики закрутились в голове, складываясь в единое целое. И нашлось место и принцу, и леди, и…
Горло несчастного сыщика стиснуло, словно железным обручем, жестокой рукой. И острое лезвие вошло под лопатку, сбивая дыхание, обрывая рождающийся в груди крик.
– Прости, друг, – вздохнул Сарет. – Не разопьем мы с тобой бутылочку.
Тело сыщика без сознания опустилось на траву. Правда, он еще дышал. Ненадолго. В себе Сарет был уверен.
Теперь надо его добить и зарыть, прямо здесь, в саду. Сарет пригляделся. М-да, нож сейчас выдергивать – кровью уделаешься. Пусть сдохнет, тогда выдернем. Долго не протянет, минут десять, не больше.
Сходить пока за лопатой.
Приносить ее заранее Сарет не решился. Мало ли как дело обернется.
