Я подумала тогда о неожиданном подобии программ — компьютерной, управляющей воссозданием виртуальной реальности на мониторе, — и естественной, действие которой за миллиарды лет породило и воздушную толщу над серо-зелёной саванной и ветер, которому ничего иного не остаётся, как поднять с поверхности саванны пыль и погнать её над землей по воздуху, скрывая ею дали. А если это и не подобие, то всё равно некая тождественность, сродство, ощутимое доставляемой нам природной и искусственной информацией.
Поистине, мы с Борисом сейчас подобны той пыли, гонимой равнодушным ветром.
Восход солнца над не очень далёким от Килиманджаро Индийским океаном выглядел чрезвычайно реалистическим и привел меня в неподдельный восторг, но моего любимого не проняли даже нежнейшие краски приветственно заалевшей зари. В своих любых по сложности полётах, пусть пока компьютерных, Борис постоянно оставался холодным и деловитым. Его кажущаяся безжизненность пугала меня, как если бы за штурвалом застывал человекоподобный робот, всецело подчинённый лишь собственной программе и ни о чём другом, что понятно, что близко обычным людям, не думающий. Он наблюдал, запоминал, анализировал, действовал. И всё это происходило без капли обычных человеческих эмоций. Военный компьютер, да и только. Неужели нормальные лётчики сегодня сидят в боевых самолётах так же спокойно и равнодушно, как скучающие чиновники за своими письменными столами, и тоже нехотя перебирают в кабинах клавиши, кнопки и тумблеры, словно никчёмные бумажки? Или такое поведение характеризует только Бориса? Поневоле я заинтересовалась, что же тогда естественно, какое эмоциональное состояние в воздухе для военных лётчиков сегодня норма?
Борис моей обеспокоенности никак не воспринимал, и я, не желая, чтобы встревоженность моя нарастала, снова и снова гнала её прочь, потому что мне не с кем в реальности было сравнивать его поведение. Кроме, пожалуй, Миддлуотера, да и то по одной лишь компьютерной имитации воздушного боя с Борисом. Но Джеймс, напротив, вёл себя тогда подчеркнуто эмоционально. Думаю, что он поступал так осознанно, чтобы в моих глазах походить всё-таки на живого человека, а не на составленного из живого и неживого материалов киборга или вовсе бездушного робота.
Борис же, что называется, дорвался до современных азов лётного дела, и проявлял необыкновенную усидчивость, забывая есть и пить. Неотрывно водил по монитору зрачками, холодными и внимательными, даже какими-то насекомоподобными, как у бесстрастного, безразличного к людям земли исследователя-инопланетянина, решающего свои личные задачи. Всё более осваиваясь с техникой, он уверял меня, что и без задействования всепогодных самолётных систем наземной ориентации не «заблудится» теперь в воздухе. В дневном полёте взглядом распознает с высоты, начиная от пяти-семи километров и выше, практически любой район суши на поверхности планеты, если только не помешает облачность, которая, к счастью, бывает не везде одновременно. Наверное, для такого аэрокосмического лётчика, как он, и зрительная память о местности и знание позывных военных и гражданских аэронавигационных радиомаяков и аэродромных приводов действительно немаловажны, чтобы уверенно выводить машину к цели или пригодной посадочной полосе в любом регионе земного шара. Сколь невелика, оказывается, наша планета Земля, если посмотреть на неё со стороны! Впрочем, как взгляд и на ничтожность любого из нас, земных насельников.
Мне оставалось проявлять лишь снисходительность и величайшее терпение по отношению к его ежедневным тренировкам. О том, что с такими холодными глазами он весь начинает казаться чужим, я старалась не думать. Удивлялась отутствию азарта, малейшего проявления вообще каких-либо человеческих эмоций — страха, восторга, затаённой агрессивности, открытой боевой злости. Ну, хотя бы коварства в выражении глаз или хитрого взгляда от желания обыграть компьютерную программу. И ничего подобного не увидела. За пультом управления машиной он и сам был словно робот, словно машина, и как будто подчинялся собственной, скрытой в нём самом, заданной кем-то программе. Нет, лично я здесь ни при чём!
