Эх-х, как нам будет вкусненько!.. Теперь, друзья, включаю вам музыку.
Видите ли, пожалуй, я в музыкальной области — ретроград, не стыжусь в этом признаться. Много записей у меня переписано со старых советских пластинок — все они происхождением от дядюшки Наума. Он сделал неплохой бизнес на старых пластинках, использовав израильскую ностальгию бывших граждан страны Советов. Вот послушайте: в исполнении изумительной Нани Брегвадзе — по-английски — и Эмиля Горовца — на русском — великий английский актёр и комик Чарльз Спенсер Чаплин когда-то сделал вечный подарок для своей прекрасной жены Уны О'Нейл — «Это моя песня», к сожалению, не помню автора русского перевода:
Эзра налил всем недорогой израильской лимонной водки «Цитрон» по крохотной стопке, оказавшейся единственной за весь вечер, и провозгласил истинно еврейский тост:
— За жизнь!
С Бен Мордехаем, действительно, было нетрудно и приятно. Он легко и без ненужной суеты двигался, такой огромный, даже в сравнении с вовсе не маленькими нами. И, пока мы ужинали, всё ставил и ставил для нас любимые им мелодии. Вспоминаю, как недоумевала Акико, прослушав некоторые песни популярнейшего русского поэта, артиста и эстрадного исполнителя своих песен Владимира Семёновича Высоцкого, которого до этого вечера совсем не знала:
— Как это:
Эзра смеялся, а потом и хохотал почти до слёз и терпеливо объяснял моей любимой смысл и этой и других песен Высоцкого. Он необидно смеялся и над книжным знанием русского языка американкой Челией Риччи, когда заурядные, просто-таки бытовые слова, обозначающие такие важные для русского человека инструменты, как лопата, грабли, вилы и многое-многое другое, остались вне пределов усвоенного ею современного бытового словарного запаса.
Я с пониманием оценил, что Миддлуотер предусмотрительно направил нас к майору Бен Мордехаю, великолепно знающему русский язык. Но за ужином я привычно отмалчивался, почти как когда-то на вечеринке с Эвой и Стахом, хотя мне в тот монгольский вечер с Акико и Эзрой было очень хорошо, даже приятно. Я впитывал в себя человеческие эмоции Эзры, можно сказать, обучался им, примерял их к себе, назначая в чём-то как эталон. Мне понравилась песня Высоцкого «Як-истребитель», я попросил прокрутить её ещё раз. Сейчас диктую «прокрутить» по привычке, несмотря на то, что, по-моему, и в звуковоспроизводящих устройствах сейчас уже почти нет подвижных деталей, но слово осталось и пока не заменилось. Не знаю, какие синонимы сейчас в ходу там, в России. Скорее всего, везде — разные.
И всё же смысл и значение того нашего вечера с Акико и Эзрой в Гоби для нас останется навсегда совсем в другом, о чем Бен Мордехай заговорил после сытного ужина — очень горячего сладкого цейлонского чаю с подсолёнными и подперчёнными биляшами — и советской эстрадной музыки, ставшей ностальгической классикой жанра. А было так.
