Зеркало времени полностью

— Ты отбираешь, что хочешь, из того, что способен уловить, из моего времени, из дорогой мне страны, куда и мне уже не вернуться, как дважды не войти в одни и те же воды. Ведь и для меня памятны дни в Японии, поначалу доставившие столько горьких минут, настоящих страданий. А причина их, оказалось, коренилась во мне самом, в моём собственном ущербном сознании, подавленном захлестнувшими меня иллюзиями. И то первое наше с Акико совместное утро и последовавшие потом торопливой чередой всё новые и новые такие быстролётные дни с постижениями и радостями друг от друга, повторюсь, для меня стали уже временем прошлым. Ушедшее время, как обычно, спрессовалось в памяти. Печалиться, знаю, о нём не только бесполезно, но и вредно. Я с этим смирился.

«Ой ли? — я позволил себе осторожную ироническую улыбку, но тут же резкое несогласие молнией сверкнуло в моей голове. — Почему-то я не ощущаю в себе, что смирился с тем, что живу уже не в Японии, которую, искренне ею восхищаясь, не стал бы всё же чересчур идеализировать, как и любую другую современную мне страну. Теперь-то я живу и бьюсь за продолжение моей жизни и жизни моей семьи не в Японии, а в России! Но память, память души слишком жива! И память тоже рождает эмоции, как и настоящее. Нет, я не смирился, а примирился, это, пожалуй, вернее. Куда ж я денусь? Но примирился, в душе перестрадав в течение нескольких десятилетий нынешней жизни, а временами приходя даже в отчаяние от неумения управлять то собой, то обстоятельствами. Или изменять и то, и другое — себя и обстоятельства — сразу. Начал внутренне успокаиваться лишь теперь, когда, наконец, пришли азы понимания, надеюсь, не совсем запоздалого. Когда обнажились, мне кажется, духовные причины моего теперешнего рождения в необычайно интересной, но непревзойдённо противоречиво развивающейся огромной стране, которая крайне нехотя, только под моим день ото дня нарастающим давлением психологически подвинулась и отвела жизненное место под своим скупым солнцем и мне. На отведённое мне время. Стал успокаиваться, когда начал понимать, что в самых обычных, повседневных российских обстоятельствах удается не сломиться, в том числе, и тем, кто обнаруживает в себе и ценит обладание воспитанными, в том числе, и душегенными предками, стойкостью духа и активным отношением к жизни, продравшимися сквозь толщу немых времён. Что вырастать над собой удаётся лишь тем, кто решительно использует эти щедрые дары прошлых жизней. Ведь только за время моей жизни множества людей столь богато одарённой талантами России, не исчисляющей, не востребующей и не оберегающей свои человеческие сокровища, вокруг попросту спились. Нет в живых уже и многих из моих одноклассников. Как сделать, чтобы люди об окружающих людях и о себе, что они люди, всегда помнили?»

Борис бесцеремонно прервал мои размышления, не давая ступить на порог настроения ни печали, ни гневу:

— Специально для тебя, мой автор, хочу отметить, что интересно мне в отношениях с тобой сейчас совсем другое. Не эти твои благие мысли. Скажи, а лучше ли ты стал понимать меня? Ответь, для чего, как ты теперь думаешь, я тебе всё это рассказываю?

«В Борисе, наконец, возродились долгожданные эмоции?» — подумал тут же я, потому что мне, прежде поверхностного осмысления, угадались в его мыслях не только грусть или пренебрежительность, но и язвительность и желчность. Всё укрывает — за напускной бравадой.

Почему он посчитал, что без его помощи мне не справиться с истолкованием приходящей от него информации? Да, разумеется, я учусь у моих героев, потому что, по сравнению со мной, они меня опережают и в разуме, и в знаниях, и в умениях, а в возможностях общения с Тонким миром опираются уже на такие технологические штучки, которые мне только ещё предстоит когда-то найти и освоить, что успею.

— Лучше ты стал понимать меня? — спокойно, без настойчивости, повторил Борис свой вопрос, поскольку с ответом я промедлил.

— Пожалуй, — пытаясь совладать с достаточно неопределёнными и разбросанными мыслями, вновь коротко ответил я. Посчитал лишним пожаловаться ему, что ощущаю себя не в более привилегированном положении в сравнении с моими героями. Скорее, плечом к плечу с ними перед фронтом ровно тех же проблем, которым жизнью вынуждены противостоять и они. А для чего всё это, честно сказать, не знаю.