— Ты в семидесятых летал, мой дядька по маме, Олег Александрович, строил зенитные ракеты вас, янки, сбивать. Тебя ведь тоже сбивали. Пятьдесят восемь тысяч погибших американцев, больше трёх миллионов вьетнамцев. Ты объяснил себе хотя бы сейчас, за что там воевал? Вьетнамцы через весь Тихий океан угрожали американскому образу жизни? Тогда — что он такое? И что такое — национальные интересы Америки по всему земному шару? Ей одной это позволено? Она сама себе это разрешила? Если по праву сильного, то вспомни, что нет непробиваемой брони, как и непобедимого оружия. Я в те годы ещё рос, в семьдесят шестом пошёл только в школу. С отцом говорили до меня, годами двумя позже положенного срока, когда он уже с головой влез в авиакосмические дела, пропадал на закрытых полигонах, куда никому из нас входа не было. Условия тогда ещё не возникали, даже при окончании Советского Союза спешка с ознакомлением Кирилла была ни к чему. Но время изменилось кардинально.
— Не горячись, не злись и не подкалывай, Айви. В бизнесе эмоции напоказ могут навредить, это не драматический театр, где они ценятся. ьно темуся и продолжил:.Оставим риторические вопросы. Не узнавал, кто заказал вас, Августовых? — Говард наклонился к Ивану и задал свой вопрос ему почти на ухо, еле слышно. И продолжил:
— Кирилл и Надежда ушли. Твоя жена тоже. Их накрыли. В аварии выжил ты один…
— Да, — скорбно согласился Иван, — сам ничего не помню. Говорят, я долго был в коме, стал инвалидом. В цари теперь не то, что не с руки, а не с ноги, получается. Да и не по мне это, слишком масштабно — царствовать. Я уж лучше по старинке, останусь в обычном бизнесе… На что-то ведь надо будет братцу Борису опереться, без казны не атаман, так у нас в народе исстари ведётся. Посмотрим, как буду жить, с израильской коленной чашечкой вместо родной. Осторожно, как видишь, уже хожу и езжу, а бегать, как Нэнси, пока страшновато. Да и побаливает ещё нога. — Русский ребром к небу повернул к собеседнику ладонь и пальцем написал на ладони одну латинскую заглавную букву, то ли «В», то ли «Р». Или похожую на них другую.
— Так я и предполагал, — подчёркнуто спокойно согласился Говард, — совпадает. У него, считаю, наиболее перспективная линия, понимаешь, о чём я, о его планах, как дальше зарабатывать. Он собрался переезжать, ты тоже знаешь, но не спешит, глубже знакомится с состоянием экономики на новом месте. Он осторожный, может, и передумает. Если видит перспективу правильно, может поддержать нас, потомков Августа, о чём, может быть, и знает. Хотя напрямую пока не поддерживал, присматривался, изредка стыковались наши боковые структуры, без контактов сегодня не обойтись. Но пора ему оставить в покое эти русские МиГи, хватит уже бить посуду. Бить горшки, по-русски? Да. Так вот, эти русские машины, вероятнее всего, устареют, пока наступят подходящие времена для их широкого применения. Хотя бы их авионика на стареющей элементной базе окажется несовместимой с новейшим оружием, наземным оборудованием, программным обеспечением, чем-нибудь сложным ещё, потребуется серьёзная модернизация. А это деньги, время, наука, кадры. Всё это всегда в дефиците. Насчёт своей ноги не переживай. Поскольку ты уцелел, специалисты долечат.
Он скомкал и отбросил со столика слетевший с дерева лист и продолжал:
— Фирму Августова в России после убийства Кирилла развалили, Виталия Дымова и многих других специалистов выгнали на пенсию либо сократили. Леонида Дымова на Украине до срока тоже отправили на пенсию. Почитай, Айвен, письмо сейчас. Письмо, увидишь, занимательное. Начало с семейным трёпом убрано, а дальше пенсионер дядя Виталий делится с племянником Петриком, сыном Леонида, своими взглядами, поучает. Но есть два-три момента. Первый: это взгляды достаточно образованного, среднего для России, человека из директорского корпуса. Твои мысли мне понятны. Иногда. За срез мыслей среднего русского с хорошим образованием, который способен влиять, я дорого заплатил бы. А Виталий Дымов выложил их племяннику даром. Второй: они удивительным образом напоминают содержание информационно-настроечной программы для подготовки единого строя мыслей людей из экипажа русского МиГа, без чего те не смогут поднять самолёт в космос. Этим письмо для нас и значимо. Похоже на то, что Виталий имел отношение к составлению этой программы…
