— Наверное, имел, — качнул головой русский. — А эта программа… Почему всякий раз и нейтрализовали слетавшие экипажи, чтобы не расползалась зараза… Ну, скажем мягче, эта общественно-небезопасная информация… Её скрывали. Вместо того, чтобы с ней эффективно и точно работать, с её использованием идеологически выиграть. Слава Богу, что додумались ограничиться перепрограммированием мозгов после полётов, а не зачисткой. Не хватает кровью испачкаться. Ты сказал, лётчик Александр Дымов уцелел? Уже хорошо! Но Борис пострадал в полёте не от Глобалконтроля, а от чего-то пока не до конца понятного. Может, и соглашусь, пусть снова летит. Пусть всё движется естественным образом. Мы с тобой никогда не спешим. Послушай, что за тенденция такая — наши титулованные лица благополучно живут на Западе, а похорониться желают непременно в России? Только ли дешевле?
— И третий, — игнорируя отвлечение на постороннее и слегка повернувшись в кресле, вполоборота к собеседнику, неторопливо продолжил Миддлуотер, — оцени, пожалуйста, насколько одновременно одинаковые мысли появляются у схожих людей в самых разных местах планеты. Так? Мы с тобой тоже знаем и понимаем всё одинаково, сколькотоюродный племянник мой, — у Говарда улыбнулись только глаза. — Обсудим. Смотри и читай сейчас, у тебя текст русский. Потом посмотри английский перевод. Сегодня для нас это особенно важно. Не пожалей времени. Спеши медленно, Айви. Я подожду. Спокойно подумаю.
Русский заметил:
— Одинаковые мысли, разумеется, возникают. Но сейчас наступило время такое, что одновременно с замыслом действия у кого-то другого возникает идея противодействия, а заодно и ясное понимание, как развалить чужие планы.
Иван включил планшет, раскрыл папку, потом полистал и заглянул в конец письма:
— Ого! Пенсионеру, как видно, больше заняться нечем? Пишет и пишет…
И углубился в просмотр видео, листая и сверяясь с текстом перехваченного письма:
