«Да, Штаты тогда по-крупному опустили, — вспомнил Иван, — мы с Миддлуотером заблаговременно смекнули, что вот-вот произойдёт, приняли меры. И некий финансист, по сути, исполнитель обвала биржи, на этом тоже неплохо наварил. Теперь дальше, насколько я вижу и понимаю ситуацию с КОБ и её создателями, — размышлял Иван, приостановив чтение и припоминая, — это грамотные ребята, которые, к примеру, верно отметили, что экономика, как наука, метрологически несостоятельна. Западные «экономиксты» сделали вид, что их это не касается, у них всё верно. Но, с хорошо задуманного начала, вроде, и с разумным подходом, КОБовцы оставляют себя без ясной перспективы. Творческий коллектив вместо того, чтобы становиться всенародным выразителем и потихоньку расти, выходить в люди, вырождается в подобие какой-то странной секты, существующей сама для себя. И только потому, что во главу всего большого, нужного дела лидеры поместили не интересы народа, а свои личные вкусы. А на вкус и цвет, как известно, товарищей нет».
Наверное, не все финансово-экономические взаимосвязи были видны и всемирными затейниками-глобалистами учтены. От обрушения нескольких финансовых пузырей в США лавинообразно начался мировой финансовый кризис, от которого, пожалуй, пока не сильно проиграли Китай, саудовцы, Иран, но это пока, а плохо до судорог уже стало многим, даже Единая Европа затрещала с перспективой развалиться. Получилось всё гораздо хуже и большему количеству стран, и людей, чем ожидали. К тому же, конца кризиса не видно. Кто же всё-таки рулит мировым процессом, кто проектировщик всемирно разрастающегося хаоса? Кто может вставить палку в колёса самой могущественной стране в мире? Ответ напрашивается следующий: если есть деньги, если есть те, у кого их чрезвычайно много, значит, и выше денег существует власть, потоки денег направляющая, сверхвласть выше самой сильной государственной власти, сверхвласть даже над объединениями сильнейших государств мира, но ещё не Бог, а сверхвласть вполне земная.
Августов усмехнулся, снова про себя: «Он не простак, этот Дымов, в строгой логике ему не откажешь. Вполне потянул бы и премьер-министром, уж не хилее нынешних баюнов, не помнящих сегодня, на чём настаивали вчера. Один наш премьер, Виктор Степанович Черномырдин, вошёл навечно даже в историю своей единственной фразой: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Надо же умудриться такому некрасноречивому, настолько точно выдать самый справедливый во все времена афоризм». Посмотрел на Миддлуотера, тот мирно подрёмывал в уютном кресле. Отхлебнул апельсинового сока и вернулся к письму:
