А на Украине тогда, при петлюровцах, творилось страшное. В столице и окрестностях бандитские грабежи и погромы, от которых не все успевали бежать. Наконец, 16 января 1919 года народная и считавшаяся социалистической, а на самом деле петлюровская, Украина в буржуазно-националистическом угаре от своей воображаемой силы объявила вдруг войну социалистической Советской России. Ясное дело, страны Антанты снова подкинули денег правившей верхушке, чтобы втянуть «незалежную» Украину в состав иностранной интервенции против России. Но тут, неожиданно для новых «самостийныков», оказалось, что признание независимости Украины Советской Россией закончилось, как и Брестский мир ранее. Юридический щит украинской «незалежности» исчез. В считанные дни, если не часы, исчезла, «расточилась» куда-то и «несметная» петлюровская армия, побросавшая тяжёлое вооружение и всё, что не смогла унести по сёлам, по своим хатам. Уже 5 февраля 1919 года Красная Армия вошла в Киев, до конца месяца заняла всю тогдашнюю Украину.
Как ты думаешь, Говард, любую из тех временно захватывавших власть на Украине группировок, клявшихся в патриотизме, очень интересовала судьба Отечества, своего народа, нуждающихся в мире семей, кого-либо из отдельных личностей, кроме, конечно, себя?
— Думаю, что нет, — помедлив, отозвался Миддлуотер. — Не интересовала. Всегда самые злые и вредные враги державы — это свои, раньше из боярства, потом из верхов чиновных эшелонов. Сановники обзаводятся своими клевретами, жаждущими подачек, и этот разрастающийся подслой стремится блокировать прямую и обратную связи между лидером и обществом. Но в Киеве традиционно ни государственной власти, ни лидера, это даже не толпа и не охлократия, а каждая бандитская шайка со своим оружием, там не с кем договариваться.
— Так оно и было, — продолжал Иван, — о человеческой трагедии в том месте и того времени великий Михаил Булгаков создал роман «Белая гвардия» и театральную драму «Дни Турбиных». Не все молодые сегодня хотя бы поймут, о чём там речь, много времени утекло, но не будь яркой литературы, так и не вспомнят тех страдальцев-людей, как казака Тараса Бульбу.
На Украине проявились самого разного толка люди. Там, в условиях бесконечной неразберихи, фактического отсутствия сильной государственной власти, повсеместно царили воровство, сплошной обман, беззаконие и произвол. Скоропадский обманул ожидания народа и русского офицерства, составлявшего кадровый костяк его армии. Симон Петлюра предал своего гетмана Скоропадского. Немцы бросили Скоропадского и, уходя, сами претерпели от националистов и восставших селян. Мобилизованные Украинской директорией селяне кинули непонятную и совершенно ненужную им буржуазно-националистическую петлюровскую власть, не приняли верховую пену из местных батьков и атаманов, оторванную от чаяний народных. С появлением всё новых вооружённых сил все сущие сдавали всех. Всё обернулось жестоким повторяющимся фарсом, пустыми хлопотами, трагедией, множество людей ни за что, ни про что погибло. И повторялось бы без конца, если бы трудовой народ с оружием не установил и не поддержал крепнущую день ото дня советскую государственную власть, надёжно защитившую его от окончательного одичания, бандитов и произвола. Народ Украины свой выбор дальнейшего жизненного пути сделал, и она вскоре стала одним из соучредителей Союза Советских Социалистических Республик.
— Подожди, Айвен, — Миддлуотер приподнял палец, помахал им и остро взглянул на русского собеседника. — Бывший генерал царской свиты Павел Скоропадский, имея в Киеве эффективную помощь австрийцев и немцев, не смог, а вот Карл Густав Маннергейм, бывший адъютант последнего русского императора, сумел построить правильно организованное государство в Финляндии, при Ленине отделённой от Советской России. Но только ли в профессиональных качествах, характере, знаниях и умениях личности дело? Разве не почти одинаковы были они у двух высших царских генералов?
