Из христианства и ислама я вынес идею единобожия, и посчитал, что мне лично нет необходимости изучить ещё и иудаизм — третью, или, точнее, хронологически первую из трёх монотеистических мировых религий, чтобы усилить в себе принцип единобожия. Наверное, и изучил бы подробнее, чем получилось, если бы мне попался английский или русский перевод Торы, да толковый наставник. Но на нет, как говорится, и суда нет. Кроме того, Ветхий завет во многом заимствован из Моисеева Пятикнижия. Из Вавилона, от халдеев… От забытых ещё более древних религий. Точно так же не получилось у меня глубоко ознакомиться с Конфуцием. Совсем не получилось как следует выучить японский язык. Всего несколько слов, несколько фраз. Какая ирония судьбы — не взять то, что было рядом и буквально вокруг меня! Не успел.
Завершала мое ознакомление с основами некоторых из мировых религий сама госпожа Одо. С её помощью я стал погружаться в ведическую культуру, на которую в мире периодически возникает мода, как, впрочем, и на еврейскую премудрость — Каббалу.
Сложное впечатление осталось лично у меня от знакомства с Ведами.
Во-первых, выяснилось, что известное нам Откровение — только примерно четвёртая часть первоначальных текстов Вед, то есть священных гимнов, записанных на санскрите, и, как считают, принесённых в Индию кочевыми индоевропейскими племенами ариев, иногда называемых арийцами, что неверно, ещё за несколько сотен лет до нашей эры. Остальную, большую часть Вед, закрыли от много согрешивших людей, то есть представителей предшествовавших нашей Коренных рас, боги в конце «золотого века». Не надо только забывать, что души многих из нас, души «в возрасте», наиболее «старые» по возрасту, воплощавшиеся и во времена легендарные, до начала истории нашей цивилизации, были в телах тех наших предшественников.
Во-вторых, Веды и ведать, то есть знать, — одного корня. Замечено до меня, хотя и поздновато, потому что среди английских историков тоже был свой «Уолтер Джиббс». Звали его Джеймс Милль. Жил он в восемнадцатом-девятнадцатом веках в Лондоне и никогда в Индии не бывал. Он и посчитал древнейшие литературные памятники Индии сказками, повествующими о самых чудовищных предрассудках и суевериях отсталых нецивилизованных азиатов. По его мнению, настоящая история великой страны началась с прихода в Индию представителей европейской цивилизации, в особенности британцев, принесших на штыках настоящую культуру, которой до этого невежественная неевропейская страна была лишена. Он сумел надолго помешать системному научному исследованию Индии, поскольку яростно нападал не только на историю страны, о которой, по сути, понятия не имел, но и на тех учёных-востоковедов, кто пытался добросовестно и квалифицированно подойти к её изучению. И немало в том преуспел.
Думается, что и о России тогдашние европейские «спецы» знали не больше, чем об Индии, считая уже русский язык неимоверно сложным для изучения и зная о российской действительности, в лучшем случае, понаслышке, через третьи руки, от соотечественников, побывавших в России. Санскрит тоже показался им очень сложным. Знак равенства, таким образом ставился ими не между сутью предметов, которые оба заслуживали углублённого изучения, а между кажущейся или действительной сложностью того и другого языков.
Однако языковое сродство русского и санскрита заставило меня вывести на монитор «Древо языков». Не помню, кто и когда закинул эту схему в Интернет. Допускаю, что с той поры её уточнили и усовершенствовали, как это бывает во всяком живом, развивающемся деле. Но в моём компьютере она осталась без возможных последующих корректировок.
Графическое изображение схемы возникновения и развития языков человечества свидетельствует что самый первоначальный язык Адама и Евы ещё во «время оно» разделился, прежде всего, на два мощных языковых ствола: языки синокавказские (то есть китайско-кавказские) и ностратические языки (noster — по-латыни «наш»; «наши» языки — это языки Старого Света. Остальные, получается, языки «не наши», вот тебе, бабушка, и научный, «объективный», справедливый подход даже и в изучении языков, непосредственно не пахнущем большими деньгами).
Многие из сегодня отставших в своем развитии племён сами себя называют «настоящие люди», «истинные люди». Остальные, получается, не настоящие и не истинные. Посторонние двуногие и без перьев по телу. Так и в отношении языков — они тоже подразделены кем-то на «наши» и «не наши». «Наши», ясное дело, «нам» ближе.
«Нам», «мы» — понятия для меня очень смешные, если вообще не лишённые смысла. Потому что в следующем воплощении душа может оказаться среди «не наших». Не там, где «мы», а там, где «они». Но об этом чуть погодя. К слову, вот мысль по близкому поводу, принадлежащая проникновенному и печальному весельчаку Омару Хайяму:
Эти камни в пыли
под ногами у нас
Были прежде зрачками
пленительных глаз.[3]
