(Мысль эта, замечу, может в действительности означать, что душа, пребывавшая в теле с пленительными глазами, за какие-то прижизненные прегрешения отброшена ближе к началу личного эволюционного развития и начинает новый подъём из царства минералов к царству растений, затем к животному царству и, наконец, снова к человеческому воплощению, если не произойдет следующего, нового срыва. Но лично у меня в этом большие сомнения: разве может огурец породить обезьяну? Нет, Кто-то явно тут вмешался и поработал с генами).
Вернусь к языковому древу. И санскрит и русский — оба из ностратического языкового ствола, из индоевропейской его ветви. К санскриту привели индоиранская ветвь и индоарийская. К русскому от индоевропейских языков путь пролёг через условно (интересно, что за условие, а ещё — кто с кем уславливался?) европейскую ветвь, балто-славянские языки, славянские языки, славянские восточные языки, к которым отнесены также украинский и белорусский.
Сродство санскрита и русского сохранилось, хотя и через несколько колен. Однако же, те древние понятия, которые были поименованы общими нашими отдалёнными предками, и сегодня в обоих языках — санскрите и русском — звучат почти одинаково: «мат» — мать, «агни» — огонь, «вада» — вода, «бхрат» — брат, «свадба» — свадьба. И так далее, даже хлеб назвали почти одинаково, «хляб».
Как же этого не заметили «аглицкие специалисты» по языкам? Только по незнанию.
А вот японский язык произошёл, как полагают, из слияния групп языков алтайского происхождения и австралийско-полинезийского, или австронезийского. Как бы то ни было, возможность хорошо освоить японский я упустил, а сейчас уже вряд ли соберусь. Хотя, кто знает… Зарекаться не стоит ни от чего, не только от сумы да от тюрьмы.
С моей точки зрения, сложности в овладении японской речью и письменным языком заключались для меня в смысле не столько качественном, сколько количественном. Японцы пользуются сложным смешанным азбучно-иероглифическим письмом, их алфавит состоит из двух параллельных азбук — катаканы и хираганы, — по пятьдесят знаков в каждой. Общеобразовательный иероглифический минимум включает в себя знание около двух тысяч иероглифов. Люди образованные знают три-четыре тысячи иероглифов и более. Но только опорных иероглифов насчитывается около десяти тысяч.
А сам язык? Три сотни только основных японских звучаний и две фонетических азбуки! Чтобы пользоваться этим богатством, требуется тонко развитое слуховое восприятие. Требуются виртуозные голосовые данные. И снова письмо! Необыкновенное множество слов-омонимов, одинаково звучащих, которые пишутся по-разному. Японское письмо слитное, без пробелов между словами. Так писали и в древней Элладе, без знаков препинания. Смысл знаменитой резолюции «Казнить нельзя помиловать», определяющийся положением единственной запятой, в японском языке, похоже, понят бы не был. Как быть — казнить или помиловать?
Если бы мне было три-четыре года, я, как японские дети, овладел бы и языком, и грамотой. Но вряд ли я смог бы запомнить неимоверные количества разнообразнейших японских имён и фамилий. Наверное, и Акико оказалась бы не из числа лучших методистов в преподавании языка, а к помощи других прибегнуть ни у неё, ни у меня не было возможности. Я даже не поинтересовался у неё в то время, что означает её фамилия — Одо. Может быть, её фамилия имеет сотню или тысячу значимых смыслов. Кроме того, я использовал имевшееся у меня тогда время и для других важных для меня занятий. И я попросту не в состоянии объять необъятное, как и любой.
Акико увидела мои проблемы в овладении иероглифическими типами письма несколько в другом, или со своей, что ли, колокольни. Как она ни билась, я не мог вспомнить, рисовал ли я до катастрофы с моим сознанием, и в чём состояли личностные особенности моих рисунков. На Хоккайдо я не рисовал до приезда к нам Чу Де Гына. В общем, она каким-то чрезвычайно сложным образом увязывала особенности строения полушарий моего мозга с характером связей между его отделами и ещё с чем-то, чем-то и чем-то, что влияло на моё восприятие графики и воспроизведение графического изображения моей правой рукой. В том числе, и иероглифы.
Добавлю, что и с руководящим участием корейского художника мои успехи в рисовании остались более чем скромными. Мой почерк Акико признала отвратительным.
