Я ответила, что хорошо понимаю, что разговор наш идет даже не о другой, а о другом. Не могла же я признаться ему, что только от него впервые услышала о каком-то божественном гене, присущем легендарным атлантам, официальной науке неизвестном, ведь даже умудрённые историки, насколько я знаю, объясняют близкородственные браки в фараонских династиях совсем иными причинами, например, жадностью к накопленным веками сокровищам, или, скажем, понятным всем и каждому нежеланием делиться единоличной государственной властью. Но вряд ли заурядному историку придет в голову научиться разбираться ещё и в генетике или фараонской евгенике.
Я перевела взгляд на небольшую книжную полку в личной зоне отдыха гостиной рядом с трельяжем во весь рост явно для того, чтобы в нем своими выпуклыми серо-зелёными глазами могла полюбоваться на себя Рахиль, пока Эзра ждет её в спальне для любви или находится на службе. Ощущение того, что у неё именно такие глаза, возникло во мне ещё в первый вечер в гостях у Бен Мордехая, они будто следовали за мной в её доме повсюду, куда бы я ни повернулась и что бы ни делала. Но отвлеклась от книг Рахили, потому что мне представилось в зеркалах движущееся отражение её, обнажённой. Хорошо, для соблюдения приличия мысленно накину на неё лёгкий халатик, она всё-таки дама замужняя.
Она разделила надвое свои рыжие волнистые длинные волосы и прикрыла ими правую грудь и левую лопатку и в зеркале рассматривала профиль своей небольшой, всё ещё почти юной, розово-молочной левой груди. Потом обнажила правую и придирчиво удостоверилась в безупречности профиля и её. Повернулась спиной и через плечо разглядела, как со стороны смотрятся её талия и ягодицы. Сгибая ноги и напрягая поочередно икры, убедилась в том, что лодыжки сзади всё ещё тонки и изящны. Рахиль не вертелась перед зеркалом, как опаздывающая на свидание студентка или какая-нибудь вовсе безмозглая кокетка, а тщательно работала с отображением в нём всех ракурсов природного рисунка своего тела: линией шеи, очертаниями колен, бёдер, живота в профиль, добивалась притягательности вида подколенных ямочек и ямочек по сторонам крестца. Проверяла осанку, а потом закинула волосы кверху и очень творчески «ставила» себе посадку головы, сочетала её с абрисом груди и фигуры во весь рост. Вновь и вновь приседала и выпрямлялась, сводила и разводила бедра и колени, добиваясь непринужденности не в заученных с приходом в возраст девичества и на всю взрослую жизнь, а естественных пространственных положениях ног. Мне кажется, в последовательности её действий по уходу за собой есть какая-то система, отличная от моей, но тоже богатая подходами к самой себе и, сознаюсь, интересная. Кроме того, гораздо большее внимание уделяет Рахиль своим ногам, они слегка полнее, с крепкими коленями, более круто расширяющимися в стороны бедрами, и чуть покороче, чем мои длинные ноги. Я тоньше и выше, руки, ноги, нос, ушки, всё лицо и шея у меня вытянутее. Даже ноготки у меня на пальчиках рук и ног длиннее. Она чуть выпуклее меня в стороны, а я рельефнее её в направлении «спереди-назад». Я и более гибкая, чем она. Может, я просто чуть моложе. Хотя грудь у меня тоже не очень большая. Но — тьфу на калечащий женщин силикон!
Впервые увиденная мной телепатически ещё до просмотра видеозаписи Рахиль неустанно работает над собой для своего Эзры. Так я поняла его жену. Любительская видеозапись, показанная позже Эзрой, подтвердила, что я почти не ошиблась в увидении внешнего облика Рахили, свободно считанном мной с зеркала. Изменялись, и постоянно, только её прически. В этом я её прекрасно понимаю, потому что тоже очень люблю быть причёсанной по-разному, в зависимости от настроения, даже в течение одного дня. Не всегда, к сожалению, на это есть время. Точнее, его всегда нет. Но люблю хоть помечтать о такой благословенной возможности воли, свободы по отношению к себе, люблю ими воспользоваться.
Заинтересуйся Борис, как я, зеркалом в гостиной у Бен Мордехая, вряд ли сказал бы он о Рахили, что она душевно ленива, как его бывшая русская жена Полина, наверное, преждевременно уставшая от всех, и от самой себя и превыше всего ценящая состояние даже не душевного покоя и гармонии, а сладостного ничегонеделанья, если только это так, ведь не проверишь. Как я, оказывается, остро чувствую всё, что связано с другой женщиной, и сделано по её желанию или её руками! Слишком долго я была одинока, без мамы с детства, и самовластна. Верная служанка Митико не в счёт, она тоже исполняет мою волю, я действую и её руками, даже на расстоянии. Теперь и мне есть для кого следить за собой, и у Эзриной Рахили я, по сути, учусь, как это делается для себя опытными женщинами другой мировой, тоже древней, культуры.
