Да, потратились, Израиль развитая и довольно дорогая для туристов страна, и хорошо, что не поскупились. Иначе не узнали бы об Израиле и этой малости, там довольно лаконичные, своеобразные экскурсоводы. Не побывали на Красном море, в Эйлате, не увидели авиационный музей в Беэр Шева, где начинается пустыня Нэгев. Знаменитый, богатейший Танковый музей заметили только случайно из окна автобуса, неподалёку, слева от автострады Иерусалим — Тель-Авив. Множество раритетных танков в свежей разноцветной окраске под открытым небом — что ещё можно разглядеть в пять секунд, когда проносишься мимо? Не посетили комплекс «Израиль в миниатюре». Сам Израиль — это, по сути, вся наша планета в миниатюре, от северных снегов до южных песков. Можно полчаса перечислять, что мы не увидели из того, о чём давно узнали ещё дома. Так… На этом снимке гробница пророка Самуила, это уже не очень далеко от дома незабвенной Рины.
На Иерусалим у нас пришлось только три дня, да и то на полдня выезжали на Мёртвое море. Мы фантастически не успевали как следует со всем хорошо ознакомиться. Но я снова и снова готов рассказывать о священном Иерусалиме. Надо хотя бы раз в жизни своими глазами увидеть, как, когда закатное солнце склоняется, его последние лучи всё выше, всё ускоряясь, поднимаются по древним камням Стены Плача. Кажется, что потом свет уходит, как восходил по чудесной лестнице Пророк Мухаммед к Аллаху, со Стены прямо в небо, навсегда покидая нас. А снизу, от земли поднимается густая тень и очень быстро покрывает собой Стену, как сиреневый занавес. Зрелище феерическое. Там ведь юг. В октябре без десяти пять вечера ещё почти день, только-только начинаются сумерки, а в пять часов Стену уже волшебно укрывает полная ночь. И эта смена света тенью и тени светом происходит каждый день уже десятки веков. Словами не передать, о Святой Земле и её священном Городе не вспомнит без глубочайшего сердечного волнения тот, кто в Иерусалиме и Израиле счастливо побывал.
— А ночью Стена Плача подсвечивается? — спросила Акико, тоже проникшись заразительным волнением рассказчика.
— Мне кажется, да. Так должно быть. Но мы уже этого не увидели. Цейтнот. Мы поднялись по лестнице, потом прошли через обзорную площадку в Еврейский квартал Старого Города и по его улицам заторопились к выходу…
— Нет, Андре, — вмешалась София-Шарлотта, — похоже, ты немного запутался. Вспомни, как мы поднялись, а дальше что? У балюстрады на обзорной площадке нас сфотографировал какой-то поляк или серб, а потом, вспомни, там открывается улица перед тобой прямо, когда стоишь спиной к обзорной площадке. А по ней мы прошли мимо античных раскопок. Вот, снимок нас обоих на их фоне, и он уже со вспышкой. А здесь мы снялись на улице Крестного хода Христа у места, где Симон-киринеянин взял у Христа крест и понёс до Голгофы, потом свернули, а уже совсем стемнело, и мы чуть не заблудились. От горы Сион мы не вышли к Яффским воротам, куда нам было бы надо, а снова свернули, вроде бы, к Храмовой горе, но потом сделали правую петлю к Арабскому кварталу и уже через него вышли к Дамасским воротам из Старого города, на шоссе султана Сулеймана Благословенного. Вот и порядок снимков, Андре, об этом же.
Видите, мисс Челия, все лавки у арабов ещё работали, посмотрите, сколько народу толпится. Евреи не работали, потому что у них был праздник Суккот, окончание чтения Торы, а потом начало нового чтения Торы. Тору ведь читают по главе каждый день и круглый год, а потом вновь читают с начала. И так будет, пока существует мир. Это мы шли уже по шоссе султана Сулеймана, по левой стороне, вдоль крепостной стены. А вот мы на Hatzanchanim, по ней чуть кверху, мимо Французского госпиталя, а на фронтоне Notre Dame Center, смотрите, небольшая скульптура Марии с младенцем. А госпиталь остался от нас через дорогу и справа…
