Но почему в итоге её жизни лет ей оказалось так немного, около тридцати четырех или тридцати пяти? Мне показалось, что на ней униформа стюардессы. Тогда причина предстоящего ей ухода — авиакатастрофа? А, может быть, она одета в форменный костюм какой-то военнослужащей. Или гражданской служащей. Не знаю, что в то время будет в Чехии, какие у них служащие станут носить такую форму. Но, похоже, уход тоже какой-то ранний, я тебе не сказала: а у моей шведки программой заложен ещё более ранний уход. Около середины третьего десятка. Ну, со шведкой это мне ещё как-то понятно… Представляешь, на земле мало кто из людей об этих планах знает. Наверное, не знает никто. Но планы уже существуют в виде обобщённой программы, своеобразной идеи будущего воплощения, которому предстоит стать творением через несколько десятилетий, которые ещё только должны в мире пройти. А голограммы — одно из отображений таких частных программ, доступное для моего восприятия, — они уже есть. Наверное, эти детальные программы уже содержатся в информационном поле Земли. А откуда ещё я их почерпнула? Даже голова кружится от сознания такой возможности… При желании, я могла бы подробно выяснить, как её зовут, где, в каком месте она будет жить, замужем ли она, есть ли у неё дети… Конечно, будут ли дети, так правильнее сказать. Могла бы разглядеть её домашнюю обстановку, её гостиную, спальню, кухню. Мебель, которую ещё когда-то сделают, а она в будущем пойдёт в салон и приобретёт. И это небом тоже уже запланировано. Ещё где-то растут деревья для её мебели… Предусмотрено всё то, что ей когда-то только предстоит сделать, о чём она сама вряд ли будет наперёд знать, станет добиваться, мучиться от неудач, строить всякие личные планы, несбыточные прожекты, расстраиваться, испытывать удовлетворённость и счастье… Но, знаешь, Борис, я не стала. Не прожила ещё мою собственную жизнь. И не стала узнавать, какой меня, эту живущую сегодня неповторимость Акико Одо, в глаза которой ты сейчас смотришь, ждёт конец. И, главное, когда. Не надо этого знать.
Я внутри почувствовала, что мне этого о себе лучше не знать. Да и те, кто нас свыше опекает, мне кажется, будут против. Я к принятию такого рода знаний о себе, определённо, ещё не готова. Может быть, по этой главной причине, но наши ангелы, я думаю, точно, против.
— А как будет выглядеть эта другая, твоя шведка? — Мне стало интересно всерьёз.
Но Акико отвлеклась другой своей мыслью, которая показалась ей не менее важной:
— Обе программы воплотятся в нашем, текущем двадцать первом веке. Точнее, воплотится, наверное, какая-то одна из них, если они существуют с запасом, чтобы человеку было из чего выбирать. Права выбора его ведь никто не лишил, верно? Или моему сознанию, духу, душе предстоит раздвоиться, чтобы занять собой обе программы… Ой!.. Я, по-моему, сбилась от усталости и волнения. Не просто обо всём этом даже рассказывать.
Я сказала «собой»? В единственном числе «я», я одна, это — собой. Я горжусь собой. Я недовольна собой. Он занят собой. Я занята собой. Оно занят собой. Как сказать занять «собой» по-русски об этих трёх единицах, когда они во множественном числе, занять «себями»? Или оставить — занять «собой»? Но это единственное число! Наверное, не «себями». Одним — одними. Двоими. Троими. Значит, «себими»? Четырими? Или четырьмями? Четырью? Пятими? Сбилась! Забыла! Рассуждала о сложном, а запуталась в самом простом вопросе. Совершенно по-японски, совсем как в фильме «Затоичи» про слепого мастера меча, мы его смотрели, когда ты занимался в додзё. Он всех побеждал вслепую, но самонадеянно не ощутил камня, мирно лежащего на дороге, споткнулся и стал падать, этим заканчивается фильм. Посмеяться над собой всегда полезно. Снова это слово «собой», но здесь в единственном числе, я — одна, значит, собой. Это правильно! Числительные слова редко употребляемые, а лучше, наверное, сказать — употребимые? Употреблённые? Ой! Надо хорошенько повторить все русские числительные. Они тоже не простые, а, оказывается, сложные. И всё другое тоже как следует повторить. Не сбивай меня с мысли, пожалуйста! Бог с ними всеми, с «нями», «себями», «всями», займусь потом.
Сейчас, Борис, давай подсчитаем. Мне надо ещё какое-то время жить здесь, исполнить то, что я на земле должна, потом настанет срок уйти. Сколько-то пробыть «там». По окончательному итогу моей жизни, наверное, и определится, какая воплотится программа из двух увиденных. Потом предстоит снова родиться. Дожить до возраста этих женщин. Значит, долго не наступит ещё конец света. Наверное, лет ещё пятьдесят-семьдесят. Как минимум. Может, и век — это, конечно, для всех лучше. Или после часто обещаемых средствами массовой информации катаклизмов действительные планы предстанут уже в виде совсем других картинок? Наверное, у Вселенной всё с запасом на нас, как у вас говорят, с расчётом на дураков.
