Она улыбнулась. И развеселилась, разулыбалась ещё шире, продолжая рассказывать о будущей шведке, как о женщине, которую хорошо знает, и которая ей гораздо ближе и по неуёмности характера, и каким-то другим экстравагантным чертам, более притягательным для Акико, чем не толстая, но дородная и спокойно доброжелательная будущая чешка.
— Моя шведка в детстве выглядит как известная всему миру девчонка Пеппи Длинный Чулок, она обаятельный бесёнок, настоящий сорванец. Мне кажется, она получит какое-то очень хорошее техническое образование. Близкое, я думаю, к специальному, авиационному. Но в жизни займётся, вроде бы, не только самолётами. Откроет и возглавит что-то новое, какое-то новое авиационное направление. Хотя и летать сама тоже будет, носиться, как сумасшедшая. По своему характеру она сорванец на всю жизнь, девица высокопассионарная. Наверное, разобьётся при испытаниях? Я вижу её будущие впечатления от экстрима на бешеной скорости над водой и какой-то ровной поверхностью, над стелющейся сушей. Может быть, это полёт низко над равниной в тундре. Над озером? На вертолёте? «Ховеркрафте»? Или на чём-то ещё более новом, на каком-то виде транспорта, мне неизвестном? А где Лапландия — только в Финляндии? Или в северной Швеции тоже? Мне кажется, этот её полет произойдет где-то в тундре Лапландии, на равнине за большим портом Лулео, но южнее и, вероятно, восточнее Скандинавских хребтов.
У девушки будут завидные финансовые возможности. Она не очень красива. В привычном смысле, чисто внешне. Но я чувствую в ней экстраординарно сильную личную программу. Мужчины? Нет, наверное, только гражданский брак, это наибольшее, и вряд ли по времени надолго, но у неё честно, по любви. Мужчины в её личной жизни чувствуются мало. В основном коллеги, подчинённые. Наверное, у неё только один любимый мужчина. Она нацелена преимущественно на выполнение программы по своей работе, это очень сильный характер. Хорошо, если после неё останется ребёнок. Просто рано шведка уйдёт. Однако жизнь её чрезвычайно насыщенная и интересная. Лицом она… Знаешь, Борис, она очень похожа на эту, не так давно убитую шведскую женщину, их премьер-министра. Меня тогда очень сильно впечатлило это гнусное, подлое убийство, её лицо врезалось в память навсегда. Лет двенадцать или пятнадцать назад. Как если бы она стала этой несчастной убитой, нет-нет, пожалуй, по времени, которое между ними за мою нынешнюю жизнь пройдёт, не внучкой, а, наверное, правнучкой. А лучше ещё подальше, пусть станет праправнучкой. Исключительное портретное сходство. Трудно понять точнее, я не знаю… Или все шведки лицами похожи друг на друга?
И вот ещё что, это ближе к твоей профессии, Борис. Если это такая авиационная техника, в чём-то незначительном новая, но в остальном вполне традиционная, чувствую, в отношении обыкновенного движителя, двигателя… Лучше сказать, обычного способа сообщения этому транспорту движения. Да-да, если это всё-таки техника с привычным нам двигателем, то топливного кризиса ещё не будет… Наверное, не будет пока и Большой войны двадцать первого века, которую постоянно предрекают СМИ. Или она сразу закончится, без жертв. Президенты или арбитры проголосуют, или командующие армиями монетку подбросят, орёл-решка, кто победил, кто проиграл. Либо спичку из щепоти вытянут. Выпьют мировую. Всегда бы так.
— А какой вариант рождения для себя, скажи откровенно, выбрала бы ты?
Акико улыбнулась с весёлой хитринкой в чёрных глазах и обняла меня:
— Третий. Который вместе с тобой. Если и ты настоишь на нём перед нашими ангелами, убедишь их, что вместе нам с тобой лучше. И это будет верно! Да и любой из первых двух, где будешь ты, если будешь. Или тогда третий. И забудем об этих программах, чтобы не насыщать их живыми энергиями. Не будем провоцировать их преждевременный запуск. Пусть до положенного часа побудут архивными файлами Вселенной.
— Я согласен, любимая моя Акико. Если будем вместе, если будет авиация, соглашусь и в Швецию, к Пеппи Длинный Чулок, если ею будешь ты. Я стану отважным мальчиком Нильсом, который совершит своё путешествие с дикими гусями в поисках тебя. И найдёт. И удержит тебя при себе на всю долгую жизнь. И умрут они, эти наши шведы, как принято среди любящих, в один день. Но мы, дорогая, ещё здесь, живы, и несколько отвлеклись…
