Могу лишь гипотетически предположить, что при переходе из геометрической категории трёхмерного пространства в пространство четырёхмерное с детства знакомая всем окружность может преобразоваться или преобразиться, например, в духоподобное нравственное качество, допустим, в то же небезызвестное добротолюбие. Или родиться в виде эмоции. Попробуйте тогда «в столбик» разделить эмоцию на удвоенный событийный стержень-радиус, относительно которого она возникла, получится ли у вас число «пи»? Спросить бы об этом лучше более глубоко разбиравшегося в подобных вещах поэта-прозорливца и языкознавца Велимира Хлебникова, да нет его давно с нами. В трёхмерном мире подобным образом первая производная по времени от пути даёт скорость, а вторая — ускорение. Если мы со школьных уроков физики «верим» в скорость и ускорение, хотя в реальности ни увидеть, ни потрогать, ни пощупать их не можем, то логически принимаем за объективную реальность в среде, в которой живём, и вполне условное, на самом деле, формальное, абстрактное пространство — трёхмерное, — а также абстрактные скорость и ускорение, которые не видны, которых в реальности и нет.
Но ведь ещё более реальны эмоции и порождённые ими мысли, поскольку их-то увидеть как раз можно: видение мыслей и чтение ауры, в том числе того её слоя, который отображает эмоции, доступны любому и достигаются тренированностью. Но ни в какой даже высшей школе открыто этому не учат, к чему эта «дребедень»? Такого и предмета нет. Мы эмоции и мысли просто в себе ощущаем, приятность нам нравится, а учиться мыслить более разумно просто не хотим. Пусть лучшая жизнь придёт сама собой, хотя бы в виде мешка счастья с пресловутыми баксами. Видят хотя бы самые яркие эмоции и мысли пока не все. Поэтому влияние дробного довеска к трем целым в числе «пи», характеризующем размерность нашего пространства, мы в инженерии не осознаём, вероятно, полагая, что здесь, по умолчанию, всё именно в порядке. Но привычно-незаметно снова делаем некий логический перескок и вынужденно учитываем, вводя в математические формулы, с той или иной степенью приближения описывающие различные процессы в наших технических устройствах, эмпирические коэффициенты, взятые «не от науки, а из практики». Хотя почти любой профессор наверняка знает, что эти-то пространства и тонкие объекты в них явственно ощущает даже домашняя кошка, не говоря уж о собаках, коровах и курах. Состояние нашей ауры улавливают даже противные комары, потому и атакуют в самый момент засыпания, доводя свои жертвы до бессонницы.
Но та же кошка на тонкие духоподобные объекты реагирует, иногда с мяуканьем или царапаньем, а высокообразованный каттнеровский «прохвессор» (тот самый, который стараниями семейки полоумных выродков Хогбенов накрылся) зачастую на объективную реальность закрывает глаза, уши и устоявшийся горделивый твёрдый ум, требующий «научных» доказательств и тупо не понимающий, что всё, им запрашиваемое, уже содержится в нём самом. Если же исходить из реальной размерности нашего пространства, здесь и ещё вчера, а может, и сегодня, пока равной «пи», все инженерные (и не только) науки стоит перевернуть и поставить, наконец, с ушей на ноги, в нормальное научное рабочее положение. Что станет в этом разе с эмпирическими коэффициентами? А с «научными прохвессорами»? Во что или в кого они тогда «преобразуются» и не накроются ли?
Я несколько увлёкся новыми впечатлениями от продолжающегося знакомства с нашим таким изумительным и без устали изумляющим миром. Внимательно выслушавший мой рассказ Андрей между тем ввёл меня в состояние изменённого сознания. Убедил, и я «поверил», что являюсь моим собственным отцом, Кириллом Михайловичем Августовым. Я слышал и осторожный, приглушённый голос Акико, но действия по изысканию интересующих её и Андрея моментов в сознании отца предпринимал только по твёрдым, уверенным указаниям Кокорина. По сути, с моей помощью, Акико и Андрей «вытащили» из сознания моего отца краткий конспект подготовительного наброска идеологии аэрокосмического МиГа, именно то, что сделал сам отец до подключения к сложной теме ближайших его соратников и руководителей коллективов разработчиков. Так, по крайней мере, исследователям отцова сознания показалось.
