Экономику нам читал в ИПКОП небезызвестный экономист, будущий сподвижник первого президента России Ельцина. Я стал лучше понимать, в чём сила и в чём недостатки социалистической системы организации труда и распределения его результатов, но это отдельная большая тема. Запомнил, что в то время номенклатура выпускаемых в Союзе изделий насчитывала 10 миллионов позиций (от простых швейной иголки, спички, гвоздика, шарика для подшипника до сложнейшего космического корабля). А разве сейчас у нас или у вас на Украине столько выпускается, когда надо в десятки раз больше и постоянно обновляемой продукции? Сейчас повсеместно ищут деньги, с деньгами, говорят, всё нужное купим, хотя это глупейшее заблуждение, производители могут просто не захотеть что-либо хорошее продать. Как правило, втридорога сбывают всякую заваль. Тем, кто любит повторять: «Если ты такой умный, почему такой бедный?», я всегда задаю простой вопрос: «Если ты такой богатый, почему такой глупый?». Ответить никто из «новых русских» не смог.
Когда даже защитников собственной страны начинают нанимать за деньги — это фактически уже конец. Наёмники всегда сдаются первыми тому, кто больше заплатит.
— Что верно, то верно, наёмникам веры нет, — негромко подтвердил Иван, — за деньги охотно воюют, полагая, что без денег и не жизнь, но не умирают, как за Родину, — а Говард приоткрыл глаза, покосился в его сторону, поуютнее расположился в кресле и снова успокоился, задремал под невнятное бормотание, доносящееся от планшета:
Выпуск каждой позиции товара должен быть обоснован необходимостью (реальной, а не навязанной лукавыми маркетологами в целях извлечения прибыли) и вполне обеспечен всеми ресурсами, включая кадры, склады, тару, транспорт. Лучший в мире Госплан уже не справлялся, а необходимость его перехода на ещё более высокий уровень организации и вычислительно-информационного обеспечения партия и правительство не замечали. Или отвергали. Считали, что всё уже есть, направляющую и распределяющую роль оставляли за партией, то есть только за собой, не передавая её вычислительным машинам-компьютерам. Всё больше отрывалось от жизни и отставало управление разрастающимся народным хозяйством. От совершенствования управления правившие старцы отказались.
Схоластическими выглядят теперь перестроечные рассуждения, что правильный (не по жестокому тирану и практику Сталину) социализм надо было строить по гениальному теоретику Марксу или по гениальному творцу истока Красной новой державы Ленину. Ревнители точного соответствия реального социализма «священным писаниям» по теории «научного» коммунизма глубоко не знали и не поняли ни первого автора, ни второго, ни третьего. Тем более, не знали, да и знать не хотели обыкновенных людей, которым предписывалась великая стройка якобы для блага их же самих. И не заметили, что, прежде всего, надо было грамотно управлять развитием общества, которое надо хотя бы изучать и знать, а это во много раз сложнее, чем в состоянии диванного интеллигентского безделья «эрудированно» разглагольствовать. Начётчики-знатоки основ марксизма-ленинизма потрясали над толпой томами основоположников и повторяли, до хрипоты перекрикивая один другого: «учиться настоящим образом, учиться, и ещё раз учиться». Управлению действительно надо непрерывно учиться, но ведь думать и прилежно учиться, вообще-то, мало кому хочется. Обыкновенные люди предпочитают развлечения. Основ управления не знали, прежде всего, сами учителя. Примитивные «агитспецы по марксизму-ленинизму», как всегда, учили не тому, что надо. Они первыми и предали коммунистическую идею, и свою страну. История недомыслия человеческого общества бесконечно повторяет сама себя.
Каждый человек стремится к счастью в своём понимании; своей психикой от природы, Бога ли, он настроен на максимальное действие, и для этого обладает свободой, то есть состоянием, которое означает максимальный избыток энергии; но при ловле сиюминутной выгоды обычно поступает так, что невзначай угробит весь свой мир. Состояние свободы всегда воспевалось, к нему стремились изо всех сил. Антипод свободы — необходимость, то есть энергетический лимит, связанность, ограниченность в действиях. Но к выводу, следующему из закона единства и борьбы противоположностей, что столкновение противоречий и даёт импульс к дальнейшему развитию, приходят не все из прежней людской формации, даже умные. Обычно успокаивают себя, что философия философией, а уж их-то лихо точно не коснётся. Однако вряд ли это срабатывает всегда.
Я разделяю мнение, что истинная свобода для личности начинается с воспитанного умения вовремя сказать себе: «Нет!». Человек не свободный, зависимый, на это не способен.
