— Разумеется, священнослужители, — коротко ответила Акико и, дав Миддлуотеру время на осмысление сказанного, собралась было продолжить свой рассказ.
Но Миддлуотер встревоженно прервал её:
— Ещё раз, пожалуйста, что это вдруг за священнослужители? Откуда ещё они здесь взялись?
Госпожа Одо повторила, что когда приходится иметь дело с человеком, у которого пострадало сознание, правильнее изначально исходить из того, что проблема его душевного здоровья может лежать как в чисто медицинской плоскости, так и в плане духовном, где медики не очень разбираются в специфических тонкостях духа, где квалифицированный священнослужитель, да простят её за такую интерпретацию качеств его даже не профессии, а призвания, высшего служения, разбирается определённо лучше врачей:
— Теперь мы предположили, что имеем дело как раз с таким сложным случаем, когда нужен совместный труд и специалистов в области психиатрии, и священнослужителя, православного священника. Поэтому необходимым и единственно на сегодня верным представляется, чтобы пострадавшим занимались одновременно и врачи-специалисты, и профессионалы в сфере исцеления духа. Уверена, что лучше, грамотнее, эффективнее, чем священнослужители, никто в настоящее время делать этого не в состоянии.
Миддлуотер вновь недовольно прервал её. Ему сразу показались несколько удивительными встретившиеся здесь, в Токио, обстоятельства. Акико скоро поняла его и продолжила за него. Здесь и вправду многое для него выглядит не так. Эта восточная женщина, не похожая на солидного, преуспевающего, уверенного в себе психоаналитика-американца. Её неуместно весёлое, даже шутливое настроение. Этот странный кабинет без толстых, умных, роскошно изданных книг и всяческих загадочных психотерапевтических атрибутов, внушающих уважение к непостижимой обычным умом профессии и вызывающих священный трепет у богатых родственников больного, «загружающих» специалиста, нанятого за большие деньги, своим собственным пониманием проблемы и в силу этого обстоятельства требующих «профессионального» исполнения полномасштабно разыгрываемого перед ними спектакля. Ни свеч, ни воскурений, ни хрустальной сферы, ни даже коричневого от древности черепа на задрапированной блестящим атласом подставке. Ни слова о неслыханных медикаментах и процедурах, стоящих баснословные деньги, применяющихся для восстановления сознания пациента, в выздоровлении которого весьма заинтересованы высокопоставленные особы, денег на это точно не жалеющие. Но ведь уважаемому визави и хотелось чего-нибудь попроще, попонятнее. И просил он именно об этом. Так? Это верно?
— Тебя смущает это, Джим? Отсутствие такой обстановки? Или беспокоит что-то ещё?
Миддлуотер сверкнул глазами, недовольно пожал плечами и не ответил.
— У меня всё в порядке, Джим, и в таком моём фешенебельном кабинете ты можешь побывать наверху теперь же. Правда, волшебного черепа и свеч нет и там. Здесь у меня святая святых, и тебе оказано моё личное доверие. Здесь я становлюсь сама собой. А случай с Густовым оказался действительно сложнейшим. Естественно, я вынуждена применять адекватный его сложности комплекс нетрадиционных приёмов. Поэтому с пострадавшим работает небольшая группа только исключительно необходимых специалистов.
Миддлуотер после кофе и массажа оснований сразу и больших, и указательных пальцев несколько ожил. Сообщение о группе специалистов его встревожило, но свое беспокойство он постарался скрыть напускной задумчивостью:
— Может быть. Может быть… В таком случае скажи всё же, какие специалисты с ним сейчас работают?
Акико стала рассказывать, что, как Джим и просил, она, прежде всего, исходила из обеспечения полной секретности исследований по этой теме. К примеру, известный специалист-филолог Такео Ичикава из города Нагоя получает от неё для анализа обезличенные материалы. Он проводит анализ представленного текста, записанного по рассказу Густова, и не знает, кто его автор. Никаких упоминаний о МиГах в текстах, передаваемых филологу, нет. Ичикава снабжает примечаниями всё достойное, с его точки зрения, внимания. Это как комментарии специалистов к книге Льюиса Кэрролла про Алису в стране чудес: каждое слово, каждое понятие анализируется, привязывается к источнику и вновь тщательно исследуется. Кто же, если не филолог, наилучшим образом проанализирует слово? К примеру, Ичикава отметил, что цитата Густова о том, что «каждый может сметь своё суждение иметь», неточна. Фактически это слова Молчалина из комедии русского дипломата и поэта Александра Грибоедова «Горе от ума», с совершенно иным смыслом:
В мои лета не должно сметь
Своё суждение иметь.
