Миддлуотер подчёркнуто замедленным кивком изобразил своё согласие и с этими её доводами, и приглашением продолжать сотрудничество и по её профессиональным правилам. Только предупредил, хмурясь и давая понять, что в целом озабочен:
— О'кей. Мне всё же хотелось бы, чтобы в нашем деле главенствовала не техническая возможность совершить то или иное, а действительная практическая необходимость. И не упускай важные моменты, как ты говоришь, детали.
«Может быть, и он прав, Джим, — подумала, стараясь согласиться, Акико. — Всю мою жизнь я подчиняюсь необходимости и тому, что постоянно кому-то должна. Ведь только поэтому, столкнувшись с первыми препятствиями, обратилась к собственному здравому смыслу, памяти, интуиции, чутью, которые и подсказали, что я должна была либо знать раньше, либо нащупать, что поведение Бориса похоже на поведение человека, которому внушили под гипнозом, что он — совсем другой человек. Но ведь и под гипнозом ничего от русского добиться мне не удалось».
Акико озабоченно потёрла средним пальцем руки правую бровь. Вслух она задумчиво, почти в тон Миддлуотеру, произнесла:
— Ты призываешь меня покориться необходимости. Ну так я всю жизнь только это и делала. Я принадлежу к народу, который…
Джеймс тут же энергично возразил:
— Никто из нас не представляет здесь интересы какого-либо народа. Сразу условимся: или только личные или интересы своего правительства…
— Ну, хорошо… Хотя в этом ты меня и не убедил. И ещё я столкнулась с одной сложностью, о которой не могу не рассказать. Наверное, ты предполагал спросить у меня, что дало обследование сознания нашего пациента под гипнозом?
Миддлуотер кивнул вполне благосклонно и вновь приготовился слушать.
— Мне поведение русского, когда он рассказывал о якобы совершённом им полёте в военном небе над Токио тоже напомнило то, как ведёт себя человек, которому внушили под гипнозом, что он — это на самом деле совсем другой человек. Обычно такое перевоплощение под гипнозом легче удается в отношении родственников.
Если я тебя загипнотизирую, Джим, и внушу тебе, что ты стал твоим собственным родным отцом, то ты расскажешь мне даже о том, чего сам знать никак не можешь. О том, что происходило в действительности с твоим отцом ещё до твоего рождения. Расскажешь, извини и пойми меня правильно, даже о таких интимных подробностях, о которых твоему отцу, возможно, хотелось бы забыть навсегда. Но себя и о себе, пребывая в обличье, или в образе своего отца, ты знать уже не будешь. Не сможешь узнать предметы и приборы, которыми любишь пользоваться сейчас, и не сумеешь привести их в действие. Их вид тебе просто-напросто ничего не подскажет — тебе в юношеском возрасте твоего отца они были бы неизвестны. Но мне ничего и под гипнозом выудить из русского не удалось. Любая информация о нём самом и его самых близких, да и дальних родственниках из его глубинной памяти как будто напрочь исчезла.
Представив себя посвящённым в святая святых родного отца, а потом представив реакцию на это самого отца, Миддлуотер испытал состояние лёгкого шока, а затем и ужаса.
Убедившись, что прерывать её рассказ Джеймс пока не в состоянии, госпожа Одо продолжала:
— Мы, как видишь, исходим как раз из железной необходимости, Джим, работая маленькой командой. Именно при необходимости, — невозмутимо рассказывала Акико, с удовольствием наблюдая, как Джеймс интеллектуально переваривает полученные наконец сильные впечатления, — привлекаются другие специалисты. Они исследуют каждый свой кирпичик, но им также неизвестно, каким окажется всё интересующее нас здание. Но, знаешь ли, Джим, в наше время границы между науками нечёткие… Границы знаний смещаются, однако не прекращается процесс познания…
— Дорогая Эйко, это война никогда не прекращается. — Миддлуотер решил наконец перехватить инициативу в разговоре, взять её в свои руки. Прекрасный чёрный кофе и массаж точек Хэ-Гу теперь уже явно подействовали, и Миддлуотер заметно оживился:
— Осознанно и избирательно меняются лишь её формы. Разнообразятся способы ведения операций, сами операции могут быть боевыми, идеологическими, экономическими, диверсионными, дезинформационными… Какими угодно! На войну у банкиров всегда находятся и деньги, и прочие средства. По всему, настало время ознакомить тебя чуть побольше… Так или иначе он сам проговаривается.
— Кто с кем воюет, Джим? Меня до сих пор не очень интересовали международные отношения…
Миддлуотер вновь удивился про себя узости запросов и интересов однокашницы: жить потаённо, как жемчужина в раковине, укрыться какой-то древне-средневековой отшельницей внутри современнейшей лечебницы — непонятно зачем; не интересоваться внешними событиями и ежедневно сотрясающими мир новостями — так отгородиться от всего сущего надо ещё суметь. Зачем укрываться, в каких целях? От конфликтов снаружи?
