Не берусь судить, почему мне не ответили с Хоккайдо. Вас я отважился побеспокоить потому, что испытываю моральный долг перед великой страной, в которой пребывала ныне моя душа в предыдущем своём воплощении. Сегодня она усиливает мою с Японией внутреннюю связь. Я ощущаю личный долг также перед родственниками японского армейского лётчика, о действительных обстоятельствах гибели которого они, вероятно, не знают, и он, спустя семьдесят лет, возможно, всё ещё остается для них без вести пропавшим. Я полагаю, что сегодня в Японии живет дочь погибшего лётчика, которая в последний год его жизни была ещё в младенческом возрасте, а теперь у неё тоже взрослые дети и, предполагаю, есть внуки и, возможно, правнуки.
Я убеждён, что Вы, господин Премьер-Министр, глубоко понимаете, что страшный огонь Второй Мировой войны до сих пор обжигает многие человеческие сердца.
Возможно, что о действительных обстоятельствах гибели японского воина знаю только я, поскольку, неожиданно для самого себя, смог получить из собственного подсознания то, что видел в последние секунды жизни этот погибший военный лётчик. Мне потребовалось значительное время, чтобы понять, где, когда и с кем это, увиденное мной, произошло. Неоднократно перепроверять, сравнивать с материалами, которые я стал разыскивать специально. Их практически не было в советское время. К сожалению, доступных мне информационных материалов о войне на Тихом океане даже в современной России не так уж много. И в них содержатся сведения преимущественно общего характера, изредка приводятся отдельные яркие боевые эпизоды, а не подробные хроники многолетних действий конкретных воинских частей и соединений, не всеобъемлющие биографические факты из жизни множеств отдельных воинов и, в их числе, моего героя.
Тем не менее, углубление в работу по изучению переводных справочных материалов о тех давно отшумевших военных годах неоднократно подтверждало мне реалистичность «видеоматериалов», запечатлённых моей душой и воспринятых мной задолго до нахождения объясняющих материалов. Поэтому постепенно я стал воспринимать получаемую информацию как вполне объективные, достоверные факты. Пришлось узнать, что в моём подсознании они существовали в скрытой форме со времени жизни моего героя, пока я не научился обнаруживать в душе или информационном поле и особым способом «просматривать» их, наблюдать и исследовать. Их осмысление вызвало во мне вначале глубокий эмоциональный, а затем и практический отклик. Я не смог об этом не рассказать.
Но истолкование увиденной в душе информации сопряжено со сложностью анализа при остром дефиците архивных данных. Трудно понять истинное значение когда-то увиденных глазами другого человека картин окружавшей его жизни, если опыт моей жизни не содержит ничего подобного опыту давно ушедшего человека, принадлежавшего, к тому же, к иной нации и незнакомому мне обществу, даже если бы я долго его изучал. В моём осмыслении личных впечатлений ставшего мне известным героя очень возможны ошибки, а возникающие по ходу анализа эмоции способны внести дополнительные погрешности и искажения в результаты осмысления увиденного. Кроме того, если любой из нас способен изложить автобиографию целиком, то сведения о жизни моего предшественника по душе возможно получить в форме лишь отдельных и кратких по времени эпизодов, а не в виде непрерывной хроники от начала осознания человеком себя до его смерти.
Я живу и работаю очень далеко от Японии, в этой жизни японского языка не знаю. Поэтому мне крайне сложно оценить, насколько моё истолкование увиденного соответствует когда-то бывшей действительности на другом краю света. Не могу опереться на опыт и знания членов моей семьи и российских родственников. Никто из моих родных не воевал на Дальнем Востоке ни в начале, ни в середине ХХ века. Все драгоценные жертвы отгремевших войн мой русский род принёс только на Западном фронте. На нас нет крови наших близких восточных соседей. По-видимому, это было учтено Высшими силами, определившими, в качественно какой русской семье мне надлежало родиться.
Очень трудно через подсознание устанавливать имена, географические названия и даты. Они ведь касаются не только собственно Японии, но и тех мест за её рубежами, где оказывался, служил и воевал мой герой. Обычному человеку знать и ориентироваться в массе незнакомых ему имён, названий и событий не по силам. Я тоже с этим столкнулся, и смог опереться лишь на мои общее развитие, кругозор и, в какой-то степени, на память.
