4. Отца японского лётчика звали, как я понял из подсознания, Ватасёмон. Он принадлежал к довольно знатному роду и, предполагаю, имел заслуги в русско-японской войне 1904–1905 годов. Сын приезжал навестить этого уже пожилого и больного человека незадолго до смерти отца в сороковых, вероятно, годах. При последней встрече сын испытал сильные эмоции, благодаря чему информацию оказалось легче прочесть, и я смог отчётливо увидеть отца взволнованными и запоминающими глазами его сына.
5. Мать японского лётчика звали Сиктунико, или, возможно, Сиктуанико. Мне не удалось вспомнить её лицо. Повторюсь, в этой жизни я японского языка не знаю и не могу судить о правильности имён, которые удаётся определить.
6. Мой герой, лётчик Набунагэ, родился около 1910 года. Мне кажется, отец его имел дом где-то на юге острова Хоккайдо. Там, вероятно, и родился будущий воздушный боец, интуитивно я уловил и его имя — Иосинори, или Иошинори. Но полной уверенности, так ли звали его на самом деле, у меня, естественно, нет. Это вполне могло быть и имя его друга, родственника или знакомого из ближайшего окружения, допустим, сослуживца, но так или иначе, информация об этом имени оказывается тесно связанной с моим героем. В первой части романа я дал словесный портрет моего героя. Постепенно мне стали известны черты его характера, вкусы, пристрастия и привычки. Ведь многое из перечисленного получил от него я и, благодаря сравнительному изучению характера моего героя, стал лучше понимать самого себя. Вместе с душой моего героя я получил и его любовь к его родным и к его стране. И вынужден с этими врождёнными и, наконец, осознанными мной, пристрастиями и чувствами считаться.
Вы поймёте мои чувства, когда я обращался именно к Хоккайдскому университету.
7. Мне представляется, что лётчик Набунагэ, вероятно, около середины 1942 года (или несколько позднее) потерпел авиационную катастрофу в Юго-Восточной Азии в районе дельты какой-то крупной реки. Возможно, это была река Меконг, или ей подобная. Он не был сбит, полагаю, ему не хватило горючего из-за сложившейся военной обстановки и боевой необходимости как можно дольше продержаться в воздухе. После вынужденного приземления долго и мучительно блуждал он по многочисленным островам и протокам дельты реки, страдая от голода, ранений и укусов множеств кровососущих насекомых, пока не вышел к своим войскам. Или его, истощённого и больного, наконец, подобрали наземные армейские службы. На лечение он был отправлен на японские острова, в собственно Японию. В Японию из Ост-Индии было передислоцировано и 5-е авиационное соединение, куда входил 21-й отдельный авиаотряд. Первым в Японии это соединение перевооружилось в августе 1942 года на тяжёлые двухмоторные истребители Ки-45 «Торю», то есть «Победитель драконов». Основной и очень трудной задачей для «Торю» в тот период было противостоять четырёхмоторным бомбардировщикам США Б-24 «Либерейтор». Японские «Торю» с переменным успехом сражались с ними в воздухе и громили их бомбардировочные авиабазы в Китае. Но я не припомню, чтобы «мой» японец летал на двухмоторных многопушечных машинах. Вероятно, в это время капитан Набунагэ находился на излечении в госпитале и на переподготовку направлен не был.
Поскольку в Японии того времени не принято было награждать или поощрять действующих лётчиков и вообще военных, за редчайшим исключением, когда за выдающуюся доблесть мог лишь письменно поблагодарить высший командир и то по личной инициативе, без официальной поддержки свыше, и отмечали только убитых, которыми теперь мог гордиться их род, или пострадавших в бою очень серьёзно, во второй половине 1942 года, вряд ли раньше, мог получить какое-то поощрение и раненый лётчик Набунагэ. Возможно, что именно тогда или несколько позже ему было присвоено очередное воинское звание — майор. В 1943 году он, кажется, ещё не летал. Или стал летать не с самого начала года. Восстанавливал здоровье, потом, вероятно, был направлен в другую часть, имевшую одномоторные машины. Возможно, что Набунагэ тоже переучивался на новую для себя боевую машину, с которой был знаком ещё по боям в Юго-Восточной Азии, или восстанавливал свои лётные навыки на истребителе. Мне представляется, что это мог быть перехватчик Ки-44, в Японии названный «Шёки», иногда пишут «Сэки», по-русски «Демон». В связи с высокими характеристиками Ки-44 и его опасностью для противника в бою американцы присвоили самолету кодированное название «Тодзио», по фамилии тогдашнего Главы правительства Японии.
8. Набунагэ женился, полагаю, в 1943 году, находясь на излечении. Предполагаю, что после госпиталя он долечивался уже дома, вероятно, на Хоккайдо. Жену его звали Ёко. Тогда ей было около двадцати одного года. Примерно в 1944 году у них родилась дочь Анико. Мне удалось увидеть её детскую колясочку глазами её отца. Я увидел Ёко в её тогдашнем возрасте и хорошо запомнил её лицо. Позже мне неожиданно это пригодилось.
