Я стал работать в его общественной приёмной, осознавая, что мне выпала редкая возможность в буквальном смысле возложить руку на пульс огромного региона и прочувствовать, как бьётся его сердце, как и чем, дышит он, что ему на пользу, что или кто мешает. Мне пришлось вести приём в центре, убедить принять помощницу-пенсионерку на полставки, чтобы самому побывать и на периферии. Опробовать на себе все виды транспорта и способы передвижения в Крае. Вникнуть в множества разнообразнейших вопросов различной степени сложности, решить которые было не в моей власти (у меня её не было).
В любом случае, каждую пятницу до обеда я подавал в канцелярию губернатора предельно краткий перечень того, что с утра в понедельник могло пригодиться высшему должностному лицу региона в подготовке оперативного совещания с подчинёнными ему руководителями Края. Руководствовался при отборе теми устными инструкциями, которые получил от него при приёме на работу. Но я несколько забежал вперёд.
Никто не сказал мне, кто вёл приём посетителей до меня, и сколько времени захламлённая приёмная в самом убогом, по-моему, здании Города бездействовала.
Мне пришлось заставить коменданта здания привести приёмную в божеский вид. Киргизки мыли окна и полы, вытирали пыль, вынесли застарело засохшие цветы из двух обшарпанных горшков, которые комендант тут же забрала вместе с зацементированной землёй. Я вынес два мешка макулатуры, в том числе избранные произведения Леонида Ильича Брежнева, но один экземпляр временно оставил себе, для ознакомления. Считаю, что мне повезло найти в ящике соседнего с моим стола ученическую тетрадку, которую я тоже забрал домой, чтобы в первый же вечер после первого моего рабочего дня ознакомиться с записями, сделанными трудовой рукой, я почувствовал, неравнодушной и немолодой женщины. Я набрал текст из тетради на приобретённом накануне ноутбуке. Вот он:
Я, Георгий Николаевич Иванов, родился 3 ноября 1902 года в селе Пименовка Чесноковской волости Курганского уезда. Ныне это Кетовский район Курганской области. Предки мои были из Псковской губернии. В Отечественную войну 1812 года прабабушка возила из-под Пскова сухари в Русскую армию. Примерно в 1850 году прадед (дед отца) Семён Иванович Лазукин переехал в Курганский уезд из-за малоземелья на Псковщине. Прадед ходил в Петербург к царю Николаю Первому (в числе нескольких человек — ходоков) за разрешением на переселение.
От Чесноков в пяти верстах был Сладкий лог, там росло много ягод — вишни, земляники, клубники. Переселенцы облюбовали это место. Сибиряки, так переселенцы называли коренных жителей, не захотели отдать им это место, поскольку ближайшие деревни: Чесноки, Пименовка, Крутали Малые и Большие и Шмаково — все они пользовались ягодами из Сладкого лога. Возами возили вишню на продажу в город Курган. Сибиряки обратились к земскому начальству, чтобы не отдавать Сладкий лог приехавшим переселенцам. Тогда земское начальство решило приписать прибывших по этим селам. Таким образом, мои предки оказались в Пименовке.
Земли было много, и хорошей, плодородной — паши, да паши, сколько можешь. Пользовались новосёлы ею до 1908 года, при этом земли были ещё не делены. Обширные урочища: Петунино, Колки, Колмацкое, Ивановские кусты — начал самостоятельно разрабатывать мой дед.
Прадеда при регистрации записали — Семён Иванов. И так мы остались с новой фамилией Ивановыми. Прибывшие псковчане настаивали на поселении в Сладком логу, не хотели приписываться по сёлам. За это их наказывали розгами. Прадед перескочил через забор и сбежал от наказания розгами. Пришлось приписываться. Местные сибиряки псковчан стали называть «скобари», видимо, из-за стрижки под скобку, а еще звали «расейцы». Деревня Пименовка названа именем первого поселенца Пимена.
Прадед Семён Иванов занимался хлебопашеством и скотоводством. Трудолюбивые хозяева имели табуны лошадей, коров. Сын прадеда, мой дед Егор Семёнович, продолжил заниматься тем же трудом. Его сын, мой отец, Николай Егорович остался сиротой без отца, с матерью, с шести лет. А случилось следующее: дед Егор Семёнович на лошади повёз мороженое мясо в Долматово, но настала оттепель. Мясо за дорогу в тепле испортилось. Ветеринарный врач наказал мясо спустить в яму, залить карболкой и закопать. Дед и запил с горя, жена нашла его в доме приезжих, привезла домой, и вскоре он умер.
Учился мой отец Николай Егорович у старого фельдфебеля. Бывший солдат, обучившись грамоте в армии, учил у себя на дому человек десять. У него отец выучился читать, писать и считать.
