Дверь за Моржовой, наконец, закрылась, по ступенькам пробухали тяжёлые шаги, и всё стихло. Поросёнок в углу всхрюкнул и дёрнул копытом. Сусанна протяжно зевнула, ссыпала шелуху от семечек прямо на пол и скрылась из виду, втянувшись поглубже на печку, судя по всему, чтобы забыться зачарованным безучастным сном. Йен с размаха уселся на стул. Я вспомнила, что изображаю, и резво вскинула руку, как было. Нож при этом, правда, оказался повёрнут лезвием в противоположную сторону, так что под непроницаемым взглядом чёрных глаз я помялась и как бы между прочим развернула его обратно. Взгляд стал ну очень выразительным, правая бровь изогнулась под прямо-таки невероятным углом. Происходящее всё больше напоминало дешёвый фарс. Только вот что дешевле — сам фарс или моя жизнь в нём? Я страдальчески вздохнула.
— Положи нож и забудь всё, что произошло после того, как ты переступила порог. Ложись спать. Сейчас же.
От неожиданности я моргнула, напрочь забыв о рассеянном взгляде в никуда, но дважды себя просить не заставила. Нож вернулся на своё место на столе, а я деревянным шагом дошла до широкой лавки и улеглась на неё лицом к стене. Сна, конечно, не было ни в одном глазу, но изобразить его видимость, спрятав лицо от пытливого взгляда моего мучителя, не составило большого труда. В голове творилось что-то невообразимое. Меня попеременно бросало то в жар, то в холод, а мысли, яростно наскакивая друг на друга, складывались только в одно — бежать. Сегодня же, прямо сейчас, сию же секунду… Я лежала с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно и глубоко, как это делают спящие. Через раз приходилось делать над собой усилие и задерживаться на вдохе, растягивая следующий за ним выдох. Бешено колотящееся сердце требовало совсем другого ритма, но я мысленно прикрикнула на него, напомнив, что, сложись всё иначе, оно бы уже остановилось навсегда. От таких перспектив вредная мышца начала сокращаться ещё быстрее, и я против воли беспокойно заворочалась.
Что-то звякнуло, неторопливые шаги тихо прошуршали от стола. Тишину резанул короткий поросячий взвизг, Сусанна всхрапнула на печи, хлопнула входная дверь, и я слепо уставилась широко раскрытыми глазами в стену перед собой. Свеча на столе потухла, резко пахнуло топлёным салом. Я выждала несколько бесконечных секунд, осторожно перевернулась на другой бок и приподнялась на локте. Йена не было. Вместе с ним исчезли поросёнок и нож.
Незапертая дверь поскрипывала, пропуская внутрь холодную сырость. Только сейчас я осознала, что на мне до сих пор насквозь мокрые штаны и рубашка, которые отнюдь не дают тепла. Прислушиваясь к каждому шороху с улицы, я быстро скинула одежду, по ходу дела уронив на ногу позабытый ключ от дровяника с пленным магом. Смачно выругалась шёпотом и натянула сухую рваную рубаху, в которой впервые проснулась на этой самой лавке. Мокрые тряпки затолкала под лавку, ключ впопыхах сунула под тощую подушку, и только-только успела скрючиться в прежней позе под изрядно намокшим одеялом, как дверь скрипнула протяжнее, и звуки улицы смолкли. Всё те же тихие шаги прошелестели по полу и замерли за моей спиной. Я внутренне напряглась, готовясь получить подлый удар ножом под рёбра и издать по этому поводу жуткий предсмертный вопль, но подозрительно долго ничего не происходило, так что, в конце концов, совершенно отлежав себе бок, я перевернулась и бросила взгляд из-под ресниц. Йен вытянулся прямо на полу, сунув под голову собственную скомканную куртку. Я вся обратилась в слух. Он дышал глубоко и ровно, хоть и с заметной хрипотцой, как обычный спящий человек во время болезни. Лунный свет, пробившийся из-за туч между неплотно прикрытыми ставнями, прочертил поперёк его груди бледную полосу. Под закрытыми глазами даже в темноте были смутно различимы изломы вен. В нашу первую встречу они походили на тонкие нити, теперь стали заметно толще и длиннее. Чем же на самом деле болен этот человек?..
Я с величайшей осторожностью спустила ноги со скамьи и встала. Йен во сне дёрнул головой. Я вздрогнула. Взгляд упал на стол. Там, на линялой льняной скатерти в тёмном пятне лежал нож. Достаточно ли оно тёмное, чтобы быть кровавым? Нет, скорее, это вода. Сделав своё чёрное дело, вампир наверняка вымыл его, чтобы не оставлять лишних следов. Ведь утром я должна проснуться и не помнить ничего, кроме того, что вернулась из дровяника и легла спать. А нож, заляпанный кровью, непременно вызвал бы вопросы, отвечать на которые пустивший его в ход явно не собирался.