Прочитано в 15:37
Сегодня в 15:30
Неа.
Сегодня в 15:38
Кто-нибудь знает куда она подевалась?
Прочитано в 15:38
Сегодня в 15:39
Нее, ее никто не видел
Сегодня в 15:40
Будут новости – пиши. ОК?
Доставлено
Как только двери лифта раскрываются и в ноздри бьет резкий больничный запах, я сталкиваюсь лицом к лицу с Максом и Джеки. Оба в слезах.
– Что случилось? – спрашиваю я. – Она не…
– Нет, – всхлипывает Джеки. – Нет, детка, просто она поправляется не так быстро, как хотелось бы. Слишком долго находится в коме, и это очень плохо… у нас уже нервы сдают, понимаешь? Прости. Не переживай. Все образуется, вот увидишь.
Она прижимает меня к себе, и так мы стоим долгое время: она плачет, а я вдыхаю ее запах.
– Пригляди, пожалуйста, за Эш. Она отказывается идти домой, не хочет оставлять Наоми одну.
– Хорошо, без проблем. – Я что угодно пообещаю, лишь бы ей полегчало, но эта задача мне хотя бы по плечу.
Она целует меня в лоб, и я не спешу прерывать объятие. Материнская ласка – как же мне ее не хватает! Наконец Джеки с Максом заходят в лифт. Проводив их фальшивой подбадривающей улыбкой, я направляюсь к Ашире, которая стоит в другом конце коридора у окошка в палату Най, прислонившись лбом к стеклу.
– Привет.
– Привет, – отвечает она.
Мы стоим бок о бок и смотрим на эту красивую, яркую девушку, застрявшую в состоянии анабиоза. Мне хочется поддержать ее сестру, но нужных слов найти я не могу, поэтому молча беру ее за руку. По-моему, более подходящего поступка и не придумаешь. Ашира не двигается и ничего не говорит, а просто сжимает на пару секунд мои пальцы. Набрав в легкие воздуха, она отпускает мою руку и поворачивается ко мне лицом.
– Итак, за день до смерти у Карли Шилдс татуировки не было, а более поздних сведений мне раздобыть не удалось. При желании я могла бы заполучить отчет о вскрытии, но, думаю, стоит проявить к девушке немного уважения.
– Да, пожалуй. Но как ты узнала, что у нее не было татуировки? – интересуюсь я.
– Залезла в школьный архив газет. Накануне смерти Карли выиграла соревнование по плаванию, а вечером участвовала в школьном концерте, где играла на арфе. Я допускаю, что наколка могла скрываться под купальником, но раз у остальных она на запястье… Может, встретимся с Дэнни, чтобы задать ей пару вопросов?
Она передает мне ксерокопию статьи из старого номера местной газеты, и у меня перехватывает дыхание. Передо мной фотография моего отца, который в качестве члена школьного совета награждает Карли медалью. Фото вышло немного зернистым. На Карли надет лишь купальник, а у папы непривычно густые волосы, но это действительно он. Пока я разглядываю фотографию, по спине начинают бегать мурашки. Вот так совпадение.
– Что-то подсказывает мне, что отвечать на вопросы она не захочет, – говорю я медленно, не упоминая, что на фото с погибшей девушкой изображен мой отец. Пусть это неприятное открытие пока что останется в тайне. – Но я попробую ее уговорить. Подпишусь на нее в «Инстаграме» и отправлю ей сообщение.
– Хорошо. Посиди, пожалуйста, с Най, – говорит Эш бесцветным голосом. Ее поиски безуспешны, хотя их предмет, Наоми, находится у нас прямо перед глазами. – Схожу за банкой колы. Тебе купить?
Я киваю и, набравшись решимости, захожу в палату.
Всякий раз, когда я вижу Наоми, она выглядит чуточку лучше. Ее лицо уже не такое разбитое и опухшее, как раньше, хотя повязка на глазу все еще на месте. Если прищуриться и постараться не обращать внимания на трубки и бинты, можно попытаться представить, что она всего-навсего спит.
– Мы послушали твою песню, Най, – говорю я. – Мне очень понравилось. Твоя версия куда лучше моей. Как бы мне хотелось узнать, когда ты ее записала и зачем создала тот непонятный аккаунт! Давай ты проснешься и расскажешь нам все-все, что с тобой произошло? Тогда мы сможем вернуться к нормальной жизни, к прежнему порядку вещей. Без тебя все рушится. Аарон снова втягивает Лео в свои темные дела, а Роуз… я даже не знаю, что с ней. Она как будто не с нами. Если ты сейчас проснешься, то сможешь выступить вместе с нами на следующей неделе. Концерт ведь все-таки состоится в твой день рождения. Ну же, Най, проснись и поговори со мной.
Ничего не происходит: Наоми продолжает ровно дышать, а жизнеобеспечивающая аппаратура – гудеть и попискивать. А чего еще можно было ожидать? Она же в коме! Я беру ее за руку, с облегчением замечая, что синяки в районе запястья почти исчезли, – чего нельзя сказать о загадочном узоре. Татуировка обладает странной, завораживающей красотой. Тут столько деталей, что работа по-любому заняла не один час. Нехилая жертва для девушки, которая терпеть не может наколки. Надо бы показать ее тату-мастеру, как предлагала Эш. Я достаю телефон и делаю пару снимков, но каждый раз на рисунок падает моя тень, размывая детали. Тогда я включаю фронтальную камеру и, аккуратно придерживая запястье Най, фотографирую татуировку в режиме селфи.
Твою мать… Все ясно, как день. Теперь я вижу.
