Я взбегаю по лестнице, проношусь по коридору и ныряю к себе в комнату, где врубаю музыку на полную, срываю накладки с ударной установки, беру в руки палочки и принимаюсь играть. Пока не заноют руки, пока не начнет раскалываться башка, пока соседи не зарядят кулаками по стенке. Я растворяюсь в музыке. Крэш – хай-хэт – бас-барабан… добавим акцент на слабые доли… и наконец, когда вибрирует каждый нерв в теле, когда каждая клеточка двигается в такт музыке, я останавливаюсь.
Мама даже не зашла, чтоб на меня наорать. Грейси уже дома. Из ванной доносятся шум воды и песенка «Пять маленьких утят» в мамином исполнении. «Идеальная мама» вернулась. Вскоре по их голосам я понимаю, что они переместились в комнату Грейси и мама читает ей сказку на ночь. Самое время для вылазки в кухню. Мама – по всей видимости, еще трезвая – сидит на краю кровати Грейси в лужице розового света. Ее голос звучит нормально, она не торопится, как если бы мечтала поскорее остаться наедине с теликом и бутылкой. Но я замечаю наполненный прозрачной пузырящейся жидкостью высокий бокал, который поджидает ее на лестничной балюстраде. Ну, хотя бы дочку сначала решила уложить. И на том спасибо.
Пока я делаю тосты, задняя дверь распахивается, и заходит папа. Рубашка мятая, на лице щетина. Выглядит уставшим и толстым.
– Приветики! – говорит он.
– Ты пришел домой?
– А чего ты так удивляешься, я тут все-таки живу.
– Ага, что-то такое припоминаю.
– У тебя все хорошо? В школе все нормально? Трудишься? Как дела у Наоми?
– Пап… – Я вынимаю из тостера подрумянившийся хлеб. Перед глазами встает фотография Карли Шилдс в купальнике. – Бывал бы ты почаще дома, знал бы.
– Послушай, я мало времени провожу дома, это правда, но все ради вас с Грейси. И ради мамы. У вас есть крыша над головой, вы ни в чем себе не отказываете.
– Маме тебя очень не хватает, – говорю я. – Она вся в растрепанных чувствах. Мы знаем, что у тебя есть кто-то на стороне.
– Да нет же, – упрямо возражает он. – Я занят на работе.
– Ладно, как скажешь. Честное слово, пап, мне пофиг, работаешь ты с ней или трахаешься, делай, что хочешь.
Папа растерянно моргает. Судя по стиснутым зубам, ему очень хочется на меня накричать, но он этого не делает, тем самым доказывая свою вину.
– Ну, теперь я дома. Сейчас заскочу к Грейси, а потом… как насчет китайской еды? Поужинаем втроем, а? Закажешь все, что душа пожелает, никаких ограничений.
– У меня тосты на ужин. – На папином лице читается разочарование, а секунду спустя – облегчение. Пожалуй, рискну. – Пап, ты вроде уже долгое время входишь в совет школы? Дольше, чем я там учусь. Почему?
– Тебе правда интересно? – спрашивает он, нахмурив лоб. – В общем, все началось с инициативы по привлечению политиков и бизнесменов к разработке школьной стратегии развития. «Полный спектр», так называлась эта инициатива.
– А, понятно. – Я улыбаюсь. – И как тебе там, нравится?
– Ага. – Папа заметно расслабляется. Я редко интересуюсь его делами, хотя ему это очень приятно, поэтому задавать следующий вопрос даже как-то стыдно.
– А ты помнишь такую девочку – Карли Шилдс?
Папа слегка настораживается.
– Не думаю, – говорит.
Я продолжаю допытываться:
– Это которая бросилась под двухэтажный автобус. Буквально на выходе из школы.
– Ах да, ну конечно! – Папа поправляет очки. – Ужасная трагедия, у девочки было много проблем, но она все держала в себе. Очень прискорбный случай.
– Накануне ее смерти ты вручил ей медаль за победу в соревновании по плаванию, – напоминаю я.
– Неужели? – вставая, удивляется отец. – Что-то не припомню. Пойду-ка я спать. Так утомился, что даже есть не хочется.
Да ведь еще восьми нет.
Меня пробирает дрожь. Он вспомнил Карли, вот точно вспомнил, так почему же рассказал так мало?
– Пап? – Он останавливается в дверях. – Послушай, у нас тут дела совсем плохи. Я тревожусь за Грейси. Пожалуйста, не уходи никуда сегодня. Побудь с мамой, не покидай нас.
Он смотрит на меня непонимающим взглядом, и я начинаю сначала.
– Пап, ты взрослый человек, глава семьи. Почему тебе можно сбегать от проблем, а мы с Грейси должны оставаться тут и разгребать за вами дерьмо? Ты мужчина, вот и веди себя соответствующим образом.
– А ну-ка послушай…
– Ой, да пошел ты.
– А ну вернись, Ред! – кричит он мне вслед. Когда я взбегаю по лестнице, из комнаты Грейси выходит мама.
– Он пришел за чистой одеждой, – кидаю я ей на бегу.
Я стою в коридоре второго этажа и прислушиваюсь: дом погрузился в тишину. Папа никуда не поехал – из гостевой спальни доносится его храп. Я медленно спускаюсь по лестнице и прокрадываюсь в гостиную, где на диване валяется его ноутбук. Затаив дыхание, откидываю крышку: для входа в систему требуется ввести пароль, который я, понятное дело, не знаю. Что бы сделала на моем месте Эш? Я перебираю в уме все, что папе небезразлично. День рождения Грейси девятого мая. Я ввожу «Грейси09» и с первого же раза попадаю в яблочко.
