Очнувшись, она поняла, что лежит в спальне принца. Солнце уже проникло в комнату, и хрустальные вазы сверкали в его лучах. Воздух был напоен ароматом роз и орхидей. Жози удивилась: прежде принц никогда не позволял ей проводить всю ночь в его спальне. Бенора здесь не было. Девушка потянулась к колокольчику.
Тут же появилась горничная и принесла на подносе завтрак. Она смотрела на Жози с обожанием и благоговением.
— Откуда столько цветов? Их доставили по распоряжению принца?
— Нет, мадемуазель, цветы прислали его друзья, и это еще не все. Множество букетов внизу, и их до сих пор приносят.
— А где принц?
— Его высочеству сегодня утром позвонили из Лондона, и ему пришлось срочно уехать. Он просил передать, что вернется через неделю. Но принц свяжется с вами.
— Спасибо.
Горничная замешкалась.
— Доктор ждет внизу. Разрешите его пригласить, мадемуазель?
— Врач? Ко мне?
— Да, по настоянию принца, — проговорила горничная и скрылась за дверью.
Жози налила себе кофе и приподняла крышки с блюд. Она увидела омлет и свежеиспеченный круассан. Здесь же на белой льняной салфетке лежал огромный изумруд. Изумленная, Жози осторожно взяла камень в руки. Он висел на старинной золотой цепочке. Казалось, за прозрачными зелеными гранями плещется маленькое море, в которое только что опустилось солнце. Жози заметила записку. На ней было выведено мелким почерком принца: «Под цвет твоих глаз». Все ясно: Бенор решил отблагодарить ее, ибо она не разочаровала его в постели и ему не пришлось краснеть за нее перед гостями.
В дверь тихо постучали, и вошел врач с черным кожаным чемоданчиком. Он смотрел на Жози так озабоченно, словно перед ним лежала тяжелобольная. Между тем Жози чувствовала лишь неимоверное облегчение. Врач осмотрел ее, послушал сердце, измерил давление, заглянул в глаза и рот. Потом велел взвеситься. Посмотрев на шкалу, он сокрушенно покачал головой и посоветовал прибавить в весе. Взяв напоследок кровь на анализ, врач удалился, оставив Жози таблетки транквилизатора и рецепт на какое-то лекарство. Девушка взглянула на маленькую бутылочку с сине-красной этикеткой и усмехнулась: с такими врачами Лукас ей не понадобится!
После ухода врача горничная принесла свежие газеты и почту. В Париже Жози никогда еще не получала писем, но прежде всего просмотрела газеты. Сообщения о вчерашнем концерте и рецензии поместили все. Девушка увидела также свою фотографию: она улыбалась с таким видом, словно ни разу в жизни не испытывала никаких страданий. В рецензиях о ней писали как о самобытной багамской девушке, диковинной находке — вроде экзотической раковины, подобранной на карибском пляже. Однако нельзя сказать, что критики смотрели на нее свысока, они отнеслись к Жози скорее покровительственно. Почти все отмечали ее мастерство и врожденную грацию, а один из критиков предположил, что Жозефина Лапуаре брала уроки у настоящего мастера. Кое-кто предсказывал, что выступление певицы в клубе «Лило» положит начало успешной карьере. Многие выражали желание вновь услышать ее.
Потрясенная Жози откинулась на подушки. Странно читать эти отзывы! А ведь ей казалось, что ее голос режет ухо! Но несмотря на явный успех, она по-прежнему всей душой стремилась вернуться на Багамы. Жози наконец поняла, что эта жизнь не по ней. Карьера обходится слишком дорого, даже слава не стоит такой цены.
Письма пришли не по почте — их доставил посыльный. Каждый корреспондент выражал восхищение ее пением и приглашал на обед. Да, знакомые принца все на один лад — присылают цветы и зовут в гости!
Жози завернула изумруд в носовой платок и спрятала в шкатулку. Когда она одевалась, горничная позвала ее к телефону: звонил принц.
— Я очень доволен твоим вчерашним выступлением, — начал Бенор.
Жози неожиданно смутилась — неужели мнение принца имеет для нее такое значение.
— Спасибо, — пробормотала она. — И спасибо за кулон. — Жози всегда чувствовала себя неловко рядом с принцем, будто была существом низшего сорта.
— К сожалению, меня вызвали в Лондон. Но когда я вернусь, мы устроим грандиозный прием в твою честь и пригласим весь Париж.
— …но, Бенор, я должна тебе кое-что сказать. Мне хочется домой. Поверь, я очень тебе признательна, но лучше, если я…
Принц прервал ее:
— Чушь! Ты не можешь сейчас уехать. На ближайшие две недели у тебя ангажемент на выступления в «Лило», а после — еще несколько предложений. Послушать тебя приедут все мои друзья, имеющие отношение к музыке. Они уже в пути. Пленку мы превратим в пластинку… Так что, как видишь, сейчас не время уезжать, — доброжелательно, но твердо заключил Бенор.
— Пластинка? Но я впервые об этом слышу! И ни с кем об этом не договаривалась!
— Все в порядке. Это сделал я!
В трубке раздался щелчок и короткие гудки. Что ж, во всяком случае, из-за принца она не продлит свое пребывание в Париже.
