— Ваш отец в надежных руках, — поспешно заверил ее Эдуард. — Когда я в последний раз видел Карло, он крепко спал.
— Спал или был без сознания?
Эдуард промолчал.
— Признайтесь, ведь у него был еще один удар? — разволновалась Франческа. — И это случилось после визита леди Джейн.
Эдуард сосредоточенно рылся в своем чемоданчике.
— Франческа, вам нужно отдохнуть и подумать о себе и малыше. Мы с Майклом побудем здесь.
Она смутно ощутила укол и прикосновение теплой руки Майкла, утирающей ей слезы. Эдуард улыбнулся: Франческа уснула, прижимая к себе ребенка.
Майкл стоял у окна палаты для новорожденных и смотрел на ребенка. Младенцев держали в застекленном помещении, уставленном сложным медицинским оборудованием, сияющим хромированной сталью. Майкл надеялся, что его сыну это никогда не понадобится. Медсестра подняла на руках малыша, завернутого в белое одеяльце. У младенца было красное личико и темно-синие глаза.
Майкл побарабанил пальцем по стеклу, пытаясь привлечь внимание ребенка. В это время за спиной его прозвучал холодный голос:
— Несомненное фамильное сходство.
— Что? — Майкл обернулся и увидел тетку. Седые волосы отливали металлическим блеском, словно их покрыли тонким слоем серебряной краски.
Майкл знал от Эдуарда, что накануне леди Джейн чем-то вывела из себя Карло, но решил сейчас не говорить с ней об этом.
— Ну, тетя, как вам нравится мой замечательный горланящий сын? Разве не богатырь?
— Тебя можно поздравить, Майкл, — вкрадчиво ответила она. — Прекрасный ребенок. Надеюсь, твоя жена хорошо себя чувствует?
Майкл кивнул и снова повернулся к окну.
— Спасибо, Франческа в порядке и, конечно, невероятно гордится Кристофером.
— Кристофером? — удивилась леди Джейн. — А я думала, его назовут Майкл-младший.
— К чему нам два Майкла? Его будут звать вторым именем, и, прошу заметить, полным — Кристофер, а не Крис.
— Разумеется, дорогой. — Подойдя к окну, леди Джейн тихо обронила: — А я полагала, что ребенок недоношенный.
— Да, он родился на два с половиной месяца раньше срока и, признаться, порядком меня напугал, но врачи утверждают, что он отличный здоровый парень.
— Однако он очень крупный. — Леди Джейн одарила племянника невинной улыбкой. — Родись ребенок в положенный срок, он был бы просто гигантом. — Старуха с удовлетворением отметила изумление племянника. — Все-таки поразительно, что малыш такой большой, уму непостижимо.
Майкл молчал, по-прежнему гордо улыбаясь. Старуха сделала вид, что размышляет:
— Вы с Франческой поженились… дай-ка вспомнить… когда это было?
Майкл понял: тетка что-то замышляет.
— Неужели не помните, вы же были на нашей свадьбе!
Не замечая его иронии, леди Джейн начала загибать пальцы:
— …пять, шесть… до семи не доходит. Ты прав, он родился на два с половиной месяца раньше. — Она многозначительно покачала головой: — Но, дорогой, вы же познакомились с Франческой только за две недели до свадьбы!
Майкла захлестнул гнев:
— Перестаньте, тетя Джейн!
Майкл знал: тетка только и ждет, чтобы он вышел из себя. Она уже не впервые пыталась поссорить его с женой. Овладев собой, он тихо сказал:
— Вам лучше отправиться домой, тетя. Я не имею отношения к вашим проблемам.
— Так ты позволил этой женщине навязать тебе ребенка от другого мужчины? У тебя нет гордости!
Майкл бросил на тетку такой взгляд, что леди Джейн поспешно ретировалась. Однако старуха права. Ребенка зачали не раньше чем шесть с половиной месяцев назад, а он почти соответствовал норме доношенного младенца.
На третье утро после рождения Кристофера Майкл едва передвигал ноги от слабости. Он съел на завтрак стейк и яйцо, а потом поехал в больницу забирать жену и ребенка. За два дня, проведенные Франческой в больнице, Майкл больше не навестил ее. Ночи он проводил в барах на Бэй-стрит, а днем отсыпался на диване в большом доме. Вставал поздно, около полудня принимал душ, одевался и снова отправлялся на Бэй-стрит напиваться. Большей частью Майкл сидел где-нибудь один и молча размышлял о себе, Франческе и о ребенке, родившемся не от него.
Слова тетки, что у Майкла нет гордости, больно ранили его, ибо он знал, что старуха права. Любовь к Франческе ошеломила его, Майкл и не догадывался, что способен на такое глубокое чувство. Он хотел этого ребенка, растущего во чреве его жены, думал о нем постоянно на протяжении всех этих месяцев, с нетерпением предвкушая день, когда они будут вместе ходить под парусом. Что ж, хотя бы в этом смысле ребенок действительно принадлежит ему, и Майкл не откажется от сына во имя бессмысленного, даже опасного качества, именуемого теткой гордостью. Одно Майкл знал твердо: с тех пор как они встретились, Франческа ему не изменяла. Он отчаянно ухватился за это, утешаясь тем, что такое никогда не произойдет.
Войдя в палату, Майкл увидел, что Франческа кормит ребенка.
— Майкл! Где ты пропадал? Я беспокоилась!
Он сел. В нем крепла решимость высказать жене хоть часть правды.
