Глаза Франчески засветились такой радостью, что у Эдуарда сжалось сердце. Но когда она начала благодарить его, он поднял руку:
— Поверьте, Франческа, после того как вы провели столько времени с моими пациентами, убеждая их, что жизнь прекрасна и надо уметь ею дорожить, я счастлив сделать для вас такую малость.
Она отвернулась и начала обрывать с розового куста увядшие листья.
— Может, если духи окажутся удачными, а их производство не слишком дорогим… это позволит заработать дополнительные средства, — проговорила она, опустив глаза.
Эдуард окинул взглядом роскошное имение. Для молодой семьи дом был явно великоват. Вероятно, по ночам в безлюдных элегантных комнатах гуляет эхо. Эдуард не представлял себе, что люди, живущие в такой роскоши, могут нуждаться в деньгах. Однако голос Франчески выдавал смятение:
— Адвокаты отца только что улетели в Италию. Они провели здесь три дня и привезли плохие новости. Наши дела пришли в упадок.
— Граф долго болел.
— Проблема возникла задолго до его болезни. Очевидно, отец годами не обращал внимания на состояние финансов. Наши фамильные виноградники требуют модернизации, а для этого нужны деньги. Отца предупреждали, что необходимо изъять часть средств, вложенных в итальянские предприятия, и вложить их за границей… Но отец отказался это сделать и решил оставить на родине большую часть капитала.
— Неужели все так серьезно?
— Адвокаты советуют мне продать палаццо. Ремонт последний раз делали почти двадцать лет назад — по желанию матери. Вскоре придется заняться крышей, водопроводом и канализацией.
Франческа говорила спокойно, но Эдуард видел, что она очень встревожена.
— Я попросила адвокатов немедленно сдать палаццо в аренду, но подписать арендный договор только на год. Кроме того, я уполномочила их продать папину яхту, основную часть картин и два виноградника. Это позволит мне выиграть время, чтобы выпустить на рынок духи или придумать какой-то другой способ увеличить капитал.
— Франческа, — осторожно начал Эдуард, — у меня есть другое предложение. Я вынашиваю эту мысль уже несколько месяцев, но никогда и не мечтал, что она когда-нибудь воплотится в жизнь. — Он взял Франческу за руку, удивляясь ее хрупкости. — Вы, вероятно, догадываетесь, что мне необходимы хорошее помещение большого размера и дополнительный источник дохода, чтобы иметь возможность оперировать небогатых пациентов. Моя мечта — основать роскошный лечебно-оздоровительный курорт, который привлечет богатых клиентов из Европы и Америки, желающих сделать пластическую операцию, сбросить вес, прийти в себя после чрезмерной перегрузки, изменить режим тренировок или просто на время вырваться из-под гнета повседневной жизни. Доход от такого предприятия позволит мне оказать помощь изуродованным больным, не имеющим средств на лечение.
Франческа с интересом смотрела на него.
— Я накопил деньги и вскоре смогу купить участок земли и выстроить небольшое здание, — продолжал Эдуард, — но это оторвало бы меня от моей основной деятельности, причем именно сейчас, когда я работаю над коренными изменениями в методике удаления шрамов. А вот приобретя это поместье или, скажем, выкупив какую-то долю собственности… Этот огромный особняк можно превратить в фешенебельный санаторий, к тому же он недалеко от моей клиники.
— А мы с Майклом и Кристофером поселимся в бунгало. В этом и состоит ваше предложение?
— Именно так, Франческа, всего лишь предложение. Мне очень трудно просить вас оставить дом. Я никогда и не заикнулся бы об этом, если бы вы не упомянули о финансовых трудностях.
Франческа молчала так долго, что Эдуард испугался, не оскорбил ли ее. Но она ответила ему без малейших признаков обиды:
— Позвольте мне обсудить этот вопрос с Майклом. По-моему, ваша мысль удачна, полагаю, Майкл не будет возражать. Он всегда говорил, что дом слишком велик и находится далеко от пляжа. — Франческа понизила голос: — А еще муж упорно твердит, что в доме водятся призраки. Майкл утверждает, что привидения обитают в винном погребе и всякий раз, когда он уходит из дома, садятся в его любимое кресло.
Эдуард снисходительно рассмеялся, хотя ощутил укол ревности: Франческа говорила о муже с огромной нежностью.
Она снова умолкла. Эдуард предполагал, что ей не хватает решимости высказаться до конца, и терпеливо ждал.
— Эдуард, вы упомянули, что готовы войти в долю. Значит ли это, что я останусь совладелицей поместья?
— Ну конечно, Франческа! Это ваш дом, вы обязательно сохраните над ним контроль.
— И вы позволите мне заниматься с пациентами? Ведь по вашим словам, у меня неплохо получалось, а мне это нравилось, я чувствовала себя такой…
Эдуард улыбнулся ее энтузиазму.
— Франческа, считайте, что вы приняты на работу. — Он протянул руку. — Ну, так мы — партнеры?
Она ответила ему крепким рукопожатием.
— Партнеры.
Жози подняла руки высоко над головой и закружилась так, что бледно-голубая шифоновая юбка взметнулась выше колен, обнажив ее длинные стройные ноги. Потом она повернулась к зрителям, улыбнулась, отвесила прощальный поклон и удалилась со сцены.
