Когда принесли стейк с картошкой фри и двумя видами соусов, с салатом было покончено. Его тут хорошо знали и даже не спрашивали прожарку, так что, отрезав кусок рибая, он отправил горячее ароматное мясо в рот. Все было замечательно, кроме шумной компании. Девушка, что показалась ему знакомой, поднялась и, скользнув по нему взглядом, отправилась в уборную. Прошла пара минут, когда в кармане стало горячо, что-то обжигало его ногу. Радим озадаченно опустил глаза вниз и увидел, как клипса на рукояти ножа засияла слабеньким золотым светом. Несколько секунд Дикий смотрел на нее, прикидывая, что это может значить, а потом дошло — рядом был кто-то, имеющий отношение к зеркальному миру. Вяземский закрутил головой, выискивая проблему, но все было в порядке, никто не входил в ресторан, да и на улице пустовато. И тут его взгляд зацепился не занятый стул. В голове щелкнуло — женщина, туалет, убийца из зеркала… Радим встал и, прихватив солонку, с которой свернул крышку, направился к уборной. Надо сказать, что для небольшого заведения уборная была вполне приличного размера. Как для мужчин, так и для женщин — три кабинки, две раковины, у мужчин еще и писсуары. Мальчики налево, девочки направо. Несколько секунд Дикий сомневался, затем все же решительно толкнул дверь в женский. И не прогадал. Девушка лежала на полу в луже крови, и тот самый смуглый, из зеркала, с длинным шрамом на подбородке, сидел лицом к двери и увидел вошедшего в женский туалет мужика почти сразу. Радиму потребовалось всего секунда, чтобы оценить ситуацию.
— Сюда, на помощь, — что есть мочи на весь ресторан заорал он, бросаясь вперед на убийцу, одновременно швырнув солонку смуглому в лицо, надеясь, что та от камешка зарядилась.
Радим промазал, и на противника попало всего несколько крупинок. Но даже это ему не понравилось, его щека дернулась, словно зуб резко заболел, и на месте, куда попали крупинки, появились красные пятна. Наверное, если бы Вяземский нормально попал, все было бы кончено, а так, смуглый дернул рукой, и Радима просто смело к стене, от души приложив башкой о кафель. Радим попытался подняться, но приложило его смачно, круги в глазах засверкали всеми цветами радуги. Когда взгляд прояснился, и туалет наполнился людьми, смуглого нигде не было. Над раненой столпились персонал и посетители, откуда-то появилась большая аптечка, кто-то бинтовал шею.
Над Родимом, который так и сидел под раковиной, склонился какой-то здоровяк из той самой шумной компании. Вяземский попытался встать, но в этот момент ему в челюсть прилетел мощный удар, затылок еще раз вошел в соприкосновение с кафелем, и сознание окончательно погасло.
В себя он пришел, когда кто-то сунул ему под нос нашатырь. Оказалось, он сидит, опершись спиной на стенку в углу обеденного зала. На столах недоеденная еда, посетителей, естественно, не видно, зато много людей в форме, при серьезных погонах, пара кадров в строгих костюмах, даже мужик с собакой крутится.
Зрение резко прояснилось, хотя до нормального ему было далеко, два приличных удара головой без следа не прошли, башка гудела. Радим дернулся и понял, что руки скованы за спиной, и уже прилично затекли.
— Он очнулся, — крикнул мужчина в белом халате, поднимаясь, и перед Вяземским опустился некто в темно-синей форме с погонами майора.
— Я майор Агапов, следственный комитет, — жестким, неприятным голосом представился он, включая цифровой диктофон, который держал в правой руке, в левой у него был паспорт Радима. — Как себя чувствуете? И представьтесь.
— Хреново, — прохрипел Дикий. — Меня дважды ударили по голове и зачем-то в наручники упаковали. А зовут меня Родимом Мироновичем Вяземским, 1999 года рождения.
Рядом присел лейтенант с каким-то сканером, грубо развернул Дикого боком и очень быстро откатал его отпечатки пальцев, после чего вернул тело в исходное положение, и так же молча отвалил.
— Ну, заковали, понятно зачем, — начал майор. — Вы, Родим Миронович, подозреваетесь в покушении на убийство. Только мы не можем понять как, нож ваш на кармане был, и чистый, обувь и одежда тоже чистая, ни капли крови, во всяком случае, я не вижу, а натекло ее тут прилично. Но в лаборатории каждый миллиметр проверят. Рассказывай, как и зачем ты попытался убить женщину?
— Не того поймали, — с трудом, через тошноту, слабым голосом ответил Вяземский. — Больше ничего не скажу, дайте адвокату позвонить.
Следак огорченно вздохнул и, поднявшись на ноги, посмотрел на Радима, потом бросил куда-то в пустоту:
— Тащите его в машину.
— У него сотрясение, — возразил врач, который, оказывается, никуда не ушел, а стоял в стороне, прислонившись к стеночке, — его нужно в больницу.
— Плевать мне на его сотрясение, — зло бросил майор, — он подозреваемый в серии убийств — три мертвые девки, и еще за одну ваши коллеги борются. Но если выживет, этому фокуснику конец, пойдет на пожизненное.
— Ты не того поймал, майор, — просипел снизу Радим. — Тот, кто тебе нужен, смуглый брюнет с длинным тонким шрамом на подбородке. Куда делся, не знаю.
