— Первые данные о зеркальщиках датированы пятнадцатым веком, когда люди научились делать относительно чистое стекло. Именно к этому периоду относятся первые контакты с зазеркальем.
— Дальше, — подбодрил его Пряхин.
— В шестнадцатом создан первый тайный орден хранителей зеркал. Но данных о нем мало, вероятно, был уничтожен кем-то с той стороны, записей не сохранилось. Затем еще несколько орденов в Европе и Америке. В Российской империи в те времена за зеркалами приглядывали монахи. И только в восемнадцатом веке при Екатерине второй в Петербурге был создан Зеркальный надзор, так образовалась первая государственная служба. Дальше…
— Все верно, курсант, — согласно кивнув, прервал Радима Александр Игоревич. — Служба Зеркального надзора пережила века. Она реформировалась, менялась вывеска, но она всегда стояла на страже Руси. Князь Вяземский был последним руководителем Зеркальной стражи перед революцией, потом тут рулили совсем другие люди, идеологически правильные, но деятельность тех, кто приглядывал за воротами в другой мир, никогда не прерывалась, ни во время войн, ни во время потрясений. Так вот, Владимир Леонидович бежал от революции. Я не знаю его истории, так вышло, знаю только, что он умер в Париже. Но ветвей Вяземских было много, ты можешь принадлежать к любой, давно угасшей. Так что, необязательно, что он твой предок. Да и проверить надо, правду тебе бабка говорила или так, привирала для значимости. Хотя, зеркальная ведьма…
— И в чем тайна, наставник?
— Тайна в шкатулке, курсант, которую он оставил, запечатав так, что ее может вскрыть только его потомок. Любая попытка вторжения — приговор для взломщика, охранная руна там невероятной силы. Тот, кто в нее последний раз пытался сунуться, осыпался горсткой пепла. Разрушить ее сложно, но можно, в письме князь предупредил, что в этом случае содержимое будет уничтожено.
— И что, товарищ полковник, никакого намека, что там может быть?
— Нет, курсант. Ладно, мы отвлеклись, нас ждут руны. Мы выяснили твою силу, и для свежего зеркальщика она невероятна, обычно новички — это один, максимум два с половиной. Сейчас я расскажу тебе, как увеличивать свой резерв, и покажу руну, и завтра ты спустишься в подвал, там есть специальное помещение, где ты эти руны будешь тренировать. Начнем…
Радим моргнул, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и, покосившись на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке, вздохнув, отправился в ванную. Обучение было закончено, экзамен сдан, и теперь осталась месячная практика. И, если повезет, он встретит новый год с друзьями, с которыми не виделся полгода.
Правило в отделе было простое — никаких бород, только гладковыбритые щеки, разрешались усы. Говорят это пошло из-за одного случая, произошедшего еще до революции. Бородатый зеркальщик подошел к зеркалу, находящемуся на месте происшествия, исчез целый полковник сыска, так вот, приблизил он лицо к стеклу, а оттуда рука и, ухватив его за бороду, втянула внутрь. Больше его никто не видел. Байка не байка, но в отделе было дурным тоном прийти на службу небритым.
Радим провел рукой по щеке, проверяя гладкость, удовлетворенно кивнул, покосился на железный медальон с добавлением миродита, артефактного металла, висящий у него на груди, его он создал сам, месяца полтора назад. Предметная руна поиска гостей из зеркального мира вышла очень сильной, и теперь Радим мог засечь внезапно появившегося метров с пятидесяти. Причем он усовершенствовал стандартный медальон, добавив руну направления, почти три недели ушло на то, чтобы это заработало в унисон. Но справился. И теперь, все зеркальщики конторы ходили с такими, за что ему полковник Старостин, глава отдела, объявил благодарность. Вяземский зажал медальон в руке, несколько секунд прислушивался к обстановке вокруг его квартиры. Но все было тихо, во всяком случае, в периметре никаких гостей не обнаружилось. Улыбнувшись отражению, на которое он давно перестал коситься с подозрением, Радим отправился готовить себе кофе. День обещал быть интересным, его прикрепили к подполковнику Жданову, единственному ходоку в отделе. Но нужно было поторапливаться. Кофемашина уже приготовила капучино, и Вяземский, быстро сделав пару бутербродов с горчичным соусом, уселся за стол, время еще есть, так что, можно позавтракать, не торопясь.
