Кукри Гефест подогнал ему вчера, прям после экзамена и вручил, такова была традиция — зеркальщик, прошедший испытания, получал новое оружие. По балансу и весу он был точной копией того, каким его учили сражаться во время подготовки. Радим с минуту дотошно изучал клинок, проверил начертание каждой руны, которую ему придется запитать. Все было выполнено с ювелирной точностью и по канону. Возле рукояти символы пробития, на острие кровотечения, в центре клинка руны сокрытия и противостояния чужой силе. Будь подобная на складне, когда он полез на черного ходока, и тот бы не смог его отбросить, но складень не смог бы ее выдержать, сталь не та. На рукояти, выполненной из темно-красного дерева герегор, с невероятно красивой текстурой, полученного с той стороны, красовалась руна поиска гостей, совмещенная с руной пути. Под ней символ придания сил и, конечно, руна удачи. И это не эфемерное понятие, удача вела руку воина, удача помогала отразить чужой удар, находила брешь в защите, да и много чего еще. Но удача очень капризная руна, она помогает только тем, кто идет вперед, тем, кто борется, она не любит праздных и слабовольных, от таких она отворачивается. В железное навершение рукояти был вделан доставшийся ему на копе амариил с руной гибели.
Радим потратил чуть меньше суток, запитывая руны и привязывая их к себе. Сначала разделался со слабыми, не требующими больших затрат резерва. А вот потом было тяжело, когда он в два часа ночи, в прямом смысле, полз к кровати, перед глазами все плыло, отсюда и жуткая головная боль на утро. Дорого ему дались символы на кукри. Радим качнул в руке тяжелый и большой нож, да уж, маленьким его ну никак не назвать, классический бходжпур, общая длина — тридцать восемь сантиметров, толщина обуха — восемь миллиметров, вес — полкило, у рукояти имелся так называемый «зуб шивы» для уменьшения нагрузки на клинок при рубке дерева или кости. Вяземский сделал пару стремительных перехватов, после чего убрал его в специальную подмышечную кобуру-ножны. Послав толику силы, он скрыл его от посторонних глаз. Для Радима же он был вполне осязаем, стоит взяться за рукоять, и руна сокрытия прекратит действовать, для всех остальных, кроме, конечно, других зеркальщиков, нож и кобура исчезли, никакой обыск не смог бы их обнаружить.
Надев зимнее пальто, он еще раз глянул на себя в зеркало и водрузил на голову теплую стильную шапку. Удовлетворенно кивнув самому себе, вышел из квартиры. До начала его первого рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Но его это мало беспокоило, до отдела ему всего десять и пять, чтобы раздеться и доложиться подполковнику Жданову о прибытии на службу.
Вот только дойти до закрытой территории, где в глубине прятался особняк зеркальщиков, Радим не успел, рядом с ним резко притормозил Гелик отдела. Задняя дверь распахнулась, и там обнаружился его куратор.
— Живо садись, — приказал тот и подвинулся на сидении, давая Вяземскому место.
Дикого два раза упрашивать было не нужно, он нырнул в теплое нутро машины, захлопнув за собой дверь, и та тут же сорвалась с места.
— Доброго утра, Альберт Романович, — поприветствовал он ходока. — Михаил, Дмитрий, — чуть более фамильярно поздоровался он с парнями из боевой группы, то, что их двое, говорило о том, что дело серьезное.
— Не доброе, — покачал головой Жданов, его голос был зол, а сам подполковник мрачен, и если сейчас сделать фото и повесить рядом с табличкой «не влезай — убьет», никто в жизни, если, конечно, в здравом уме, не сунется.
— Едем на место преступления, — продолжил он. — И если все, как описал наш опер, прибывший туда час назад, нам предстоит прогулка. Приказ — найти и вернуть потеряшку, любой ценой. Тебе вообще везет, как утопленнику, первый деть практики, и сразу такое. И костюм твой пингвиний уже не успеем сменить. Да, пожалуй, я не помню таких случаев, чтобы ходок шел в зазеркалье в таком виде.
И только сейчас Радим понял, что ему показалось странным, на кураторе была куртка-пилот, черные джинсы, заправленные в высокие армейские ботинки, а из-под верхней одежды выглядывал ворот свитера толстой грубой вязки.
— Оружие хоть при тебе? — поинтересовался Михаил, который вел Гелик прямо по встречке, распугивая другие машины мигалкой со звуковым сигналом.
— Конечно, есть, — ответил Радим.
Его захватило предвкушение, его ждал зеркальный мир, а ведь Жданов обещал его показать только в конце практики, так, на часок выйти, посмотреть, что там и как.
— Что случилось, товарищ подполковник? — поинтересовался Радим. — На какой пожар несемся?
— Радим, мы же вроде, как договорились, что пока мы не на ковре у Старостина, я просто Альберт Романович, — укоризненно напомнил Жданов. — Но ты прав, пора тебя ввести в курс дела. Исчезла Алиса Мельникова, дочь директора ФСБ, и наш оперативник, прибывший на место, обнаружил, что зеркало в этой квартире было активно с полуночи и до четырех минут первого. А сотрудники наблюдали кого-то, очень похожую на нее. А еще исчез молодой человек, которого мало, кто знал.
