Стрижига пошатнулся, и Радим, решив больше не испытывать судьбу, вскочив на ноги, рванул к нему со всей скоростью, на которую был способен в боевом трансе. Ветер засвистел в ушах, стены размылись, руна силы создана и применена па правую руку, которая сжимает кукри. Стрижига попытался слепо ударить, быстро, скорее даже стремительно. Когти правой вспороли свитер, оставляя на животе три борозды. Но это уже не важно, клинок со свистом упал вниз, врубаясь в шею твари. Радим вложил в этот удар все. Срубить не смог, но хребет перебил. Кровь хлестанула, заливая Дикого. Рев раненой твари снова ударил по ушам, перед глазами на секунду смазалась картинка. Радим оттолкнул тварь, и та рухнула на спину. Мотнув башкой, прогоняя головокружение, Вяземский склонился и, перебарывая тошноту от невыносимого смрада, принялся рубить твари башку. Даже кури с артефактной сталью и амариилом с руной гибели справлялся с трудом, для того, чтобы полностью отделить уродливую башку, потребовалось три мощных точных удара. Отведя ногу назад, Радим со всей силы пнул жуткий «мяч», отправив его во тьму. Спустя мгновение, он услышал, как этот снаряд угодил в стену.
— Гол, — заорал Вяземский, насколько хватило дури, и, отойдя на пару шагов от обезглавленного тела, просто рухнул на задницу, его начало трясти.
Отходняк схлынул минут через десять. Радим рывком вырвал из щеки пробившую ее кость и наложил руну лечения. Ранка была мелкой, но кровавой, сил, затянуть ее, хватило. Достав из-за спины зеркало, он посмотрелся в отражение. Даже шрама, наверное, не останется, а если останется, то мелкий и совсем незаметный. Вообще ему круто повезло, не будь соли, порвал бы его стрижига, что-то он подзабыл свои приключения в раздевалке, когда Вяземский его отправил в полет обратно в зеркало. Во-вторых, противник не позаботился о светляке, который висел над головой на высоте трех метров под самым потолком. В темноте у Радима не осталось бы шансов. Нет, он, конечно бы, новый запалил и быстро, но все равно доля секунды — это доля секунды, тем более с таким шустрым врагом, как он к нему добрался почти через весь зал одним скоростным рывком.
Радим поднялся, слегка пошатнулся, подвигал левой рукой, та начала слушаться, хоть и ломила, но она была цела, а это уже неплохо. Хотелось пить, а он не догадался прихватить с собой флягу, придется терпеть. На будущее надо себе какую-нибудь сумочку завести, чтобы сюда ходить. Достав сигарету, Радим отошел от смердящего трупа подальше и, прикурив, устало посмотрел на мальчишку, который так и валялся в отрубе. Если не проснется до возвращения в родной мир, то хорошо, не придется руну памяти использовать, а она серьезная, много энергии потребует. Да и осторожно надо с этим, стоит чуть-чуть ошибиться, и можно вообще все стереть, придется мальца заново всему учить.
Проверив у мальчишки пульс, он удовлетворенно кивнул и, перехватив кукри, направился к тушке стрижига. Предстояло самое мерзкое — придется копаться в брюхе этой твари, оставлять там даже мелкий амариил Радим не собирался. А еще он догадывался, что тот нифига не должен быть мелким, уж больно много детей тут нашли свой конец.
Кукри, хоть и с трудом, но живот твари вскрыл. Радим проблевался еще разок, и на этот раз даже утереться не получалось, поскольку руки были уже изгвазданы в крови. Хотя, а свитер на что? Его все равно только выбросить, тут и когти поработали, и кровищей залит. Да и смердеть от него будет тухлятиной. Вытерев рот рукавом, Вяземский натянул горло на нос. Правда, оно вообще от тошнотворного запаха гниющей плоти не спасало. Радим принялся искать камень, он помнил дневники и знал, куда нужно лезть, так что, нашел. Черный минерал, грубый, необработанный, размером с перепелиное яйцо. Да, это была большая удача. Цена на подобное начиналась от миллиона долларов, это его майор Платов просветил, когда увидел его амариил. Правда, он бесценен для зеркальщиков, для обычных людей — это просто красивый камушек, который еще огранить нужно, но за него много не дадут, так как он, как бы сказать, не земного происхождения. Но Радим не будет его продавать, он найдет ему применение.
