«Ничего, сейчас я тебе такое зеркало сниму, своих не узнаешь, - злорадно усмехнулся слуга, прямо на полу вычерчивая какие-то символы. – Тебя так корчить будет, всё на свете проклянёшь, а под шумок я ускользну, только меня и видели».
Тимохе осталось дорисовать всего пару загогулин, когда на его творение решительно опустился сапог, а ставший ненавистным голос Всеволода мягко произнёс:
- Ты что творишь, голубь? Али запамятовал, что с Зеркальщиком дело имеешь? Зачем на меня чары замыкаешь, паучью сеть плетёшь, из меня силы тянуть норовишь?
«Умный, паскуда, - зло ощерился Тимофей. – Наблюдательный!»
Всеволод Алёнович растёр уже нанесённый узор и резким, трескучим, словно дробящееся стекло, тоном приказал:
- Наново черти! Да без фокусов, а то я ведь тоже могу паучью сеть сплести, не ты один Зеркальным вывертам обучен! Кстати, Лев Фёдорович, привели бы Вы, право слово, сюда Ивана Аркадьевича с супругой. А слуг в соседней комнате подержите, да проследите, чтобы никто не затаился и бежать не надумал.
- Будет исполнено, Ваш Благроть, - рявкнул околоточный и выразительно махнул городовым, для острастки даже кулаком погрозив.
Стражи порядка исчезли быстрее теней в полдень, сам же околоточный вышел неспешно, в соответствии с положением и осознанием собственной значимости.
Не прошло и десяти минут, как в комнату вошла бледная и явно испуганная Дарья, а следом за ней и её супруг, сердито поблёскивающий глазами.
- Можете объяснить, что происходит? – с порога начал Иван Аркадьевич и даже ногой гневно притопнул. – На каком основании нам с женой мешают отдыхать, держат в родном доме, точно пленников? Это произвол, я буду жаловаться градоправителю!
- Хоть самому государю Императору, - отмахнулся Всеволод, коршуном следя за тем, чтобы Тимофей ничего не напутал в заклинании. – А позвали мы вас потому, что сей момент будет развеяно тяготеющее над домом заклятие Кривого зеркала, искажающее действительность, и мы сможем обнаружить убивца не только Василия Афоновича, но и супруги его.
Варенька, коия в Зеркальной магии разбиралась слабо, а потому и наблюдать предпочитала не за закорюками на полу, а за людьми, приметила, как по лицу студента ровно лёгкое облачко скользнуло. Может, помстилось? Иван Аркадьевич же плечами повёл, ровно конь разнузданный, жену свою к креслу подвёл, усадил бережно, ручку нежно поцеловал. Варвара Алексеевна умилительно вздохнула и решила, что ежели какое беспокойство на лице студента и мелькнуло, то исключительно из-за супруги.
«Всеволод Алёнович, чай, тоже за меня бы в такой ситуации беспокоился, - с лёгкой полуулыбкой мечтательно подумала барышня и тут же поправилась. – Хотя, право слово, с ним бы такого и не случилось бы никогда, с Севой-то».
Девушка хихикнула украдкой, прикрывшись ладошкой, в мыслях насмелившись назвать дознавателя простым домашним именем, стрельнула лукавым взглядом в сторону Всеволода Алёновича.
«А красивое имя – Всеволод, величественное. Означает Всем Владеющий, - продолжала витать в облаках Варвара Алексеевна, забавляясь собственным легкомыслием. – И Севе очень подходит, он такой… такой…»
Варенька опять посмотрела на дознавателя, пытаясь подобрать достойное его сравнение. Всемогущий? Конечно, нет, смертному человеку такое не подвластно. Величественный? Нет, не то. Сильный? Слишком однобоко. Неуязвимый? Угу, конечно. Вон, опять кровь засохшая по щеке размазана. Уязвим Всеволод, причём как телесно, так и духовно, но его это ничуть не портит. Уверенный? Само собой, но есть что-то ещё.
- Настоящий, - выдохнула Варенька вслух, сама того не заметив.
Всеволод Алёнович бросил в сторону девушку заинтересованный взгляд, но усилием воли заставил себя сосредоточиться на делах исключительно служебных. Хотя так хотелось Вареньку обнять и к груди прижать, что даже руки заныли.
- Долго ты ещё копаться будешь?! – рыкнул Зеркальщик, не скрывая раздражения.
Тимофей поднял голову, судорожно сглотнул, проблеял:
- Сей миг, Ваша милость. Совсем чуть-чуть осталось.
- Право слово, я не понимаю, почему мы должны созерцать этого жалкого фигляра, - возмутился Иван и вальяжно прошествовал к окну.
Путь его пролегал мимо сгорбившегося и сидящего на корточках Тимохи. Всеволод Алёнович принахмурился, пытаясь понять, откуда эта тревожная дрожь, сначала слабая, но с каждым шагом, приближающим студента к арестованному половому, становящаяся всё сильнее.
