Наклонившись, ведьмак слегка отодвинул попону, прикрывавшую бок лошади, освобождая[8] притороченный к вьюкам второй меч с украшенным блестящим эфесом и чёрной рифлёной рукоятью.
— Так, Плотка. Сделаем крюк. Нужно узнать, зачем оружейник и женщина ехали через бор, а не трактом. Если будем безразлично проезжать мимо таких дел, то не заработаем даже тебе на овёс, правда, Плотка?
Кобыла послушно двинулась вперёд, через бурелом, осторожно переступая через ямы от вырванных с корнем деревьев.[9]
— Хоть это и не вурдалак, не будем рисковать, — продолжал ведьмак, вынимая из торбы у седла засушенный букетик аконита и вешая его возле мундштука. Кобыла фыркнула. Геральт немного расшнуровал под горлом кафтан, достал из под него медальон с волчьей пастью. Медальон, подвешенный на серебряной цепочке, подпрыгивал в такт хода лошади, как ртуть сверкая в лучах солнца.
Красные черепицы конусообразной крыши башни он увидел в первый раз с вершины холма, на который поднялся, срезая дугу еле заметной тропинки. Склоны, поросшие лещиной, заваленные сухими ветками, устланные грубым[10] ковром жёлтых листьев, не были особенно безопасными для спуска. Ведьмак повернул назад, осторожно съехал вниз, вернулся на тропинку. Он ехал медленно, время от времени останавливал лошадь, свесившись с седла, высматривал следы.
Кобыла дёрнула головой, дико заржала, затопала, затанцевала на тропке, взбивая клубы засохших листьев. Геральт, обхватил шею лошади левой рукой, ладонью же правой, сложив пальцы в Знак Акции[11], водил над лбом[12] коня, шепча заклинание.
— Даже так плохо? — бормотал он, оглядываясь кругом и не снимая Знака. — Даже так? Спокойно, Плотка, спокойно.
Колдовство сильно[13] подействовало, но теперь лошадь двигалась вяло, нерешительно, утратив естественную упругость хода. Ведьмак мягко соскочил на землю, пошёл дальше пешком, ведя лошадь за узду. Увидел стену.
Между стеной и лесом не было промежутка, различимого разрыва. Молодые деревца и кусты можжевельника переплелись листьями с плющом и диким виноградом, уцепившимся за каменную стену. Геральт задрал голову вверх. И в тот же момент почувствовал, как к шее щекоча, поднимая волосы, присасывается и ползёт невидимое, мягкое создание. Он знал, что это было.
Кто-то смотрел.
Он повернулся. Осторожно, не спеша. Плотка фыркнула, мышцы на её шее задёргались, заходили под кожей.
На склоне холма, с которого он только что съехал, неподвижно стояла девушка, опершись одной рукой на пень[14] ольхи. Её белая ниспадающая до земли юбка[15] контрастировала с блестящей чернотой длинных, распущенных[16] волос, ложившихся на плечи. Ему показалось, что она усмехается, но он не был в этом уверен — было слишком далеко.
— Здравствуй, — сказал Геральт, поднимая руку в приветственном жесте. Он сделал шаг в сторону девушки. Та, слегка повернув голову[17], следила за его движениями. Лицо у неё было бледное, глаза чёрные и огромные. Усмешка, если это была усмешка, исчезла с её лица, как стёртая тряпкой. Геральт сделал ещё один шаг. Зашелестели листья. Девушка сбежала как серна по склону, промелькнула между кустами лещины и стала лишь белой полоской, исчезнувшей в глубине леса. Длинная юбка[18], кажется, совершенно не стесняла свободы её движений.
Кобыла ведьмака плаксиво заржала, вскинув вверх голову. Геральт, всё ещё глядя в сторону леса, привычно успокоил её Знаком. Ведя лошадь под узду, пошёл дальше, медленно, вдоль стены, утопая по пояс среди лопухов.
Ворота, солидные, обитые железом, посаженные на проржавелых петлях, были снабжены большой латунной колотушкой. Чуть поколебавшись, Геральт протянул руку и дотронулся до позеленевшей колотушки[19]. И тут же отскочил, потому что ворота начали отворяться, скрипя, со скрежетом, разгребая в обе стороны пучки травы, камешки и ветки. За воротами никого не было — ведьмак видел только пустой двор, заброшенный, заросший крапивой.
Вошёл, ведя лошадь за собой. Ошеломлённая Знаком кобыла не упиралась, однако ступала неуверенно, на негнущихся ногах.
Двор с трёх сторон был окружён стеной и остатками деревянных подмостков, четвёртую образовывал фасад особняка, испещрённый оспой отвалившейся штукатурки, грязными подтёками, гирляндами плюща. Ставни, с которых облезла краска, были закрыты. Двери тоже.
Геральт перебросил поводья Плотки через столбик возле ворот и медленно пошёл в сторону особняка по гравийной аллейке, ведущей мимо бассейна небольшого фонтана, на причудливом цоколе которого напрягся и выгнул вверх оббитый хвост дельфин, высеченный из белого камня.
Близ фонтана, на чём-то, что очень давно было клумбой, рос куст розы. Ничем, кроме цвета бутонов, куст этот не отличался от других кустов розы, какие приходилось видеть Геральту. Бутоны составляли исключение — они имели цвет индиго, с лёгким оттенком пурпура на концах некоторых лепестков. Ведьмак дотронулся до одного цветка, приблизил лицо, понюхал. Бутоны пахли обычным для всех роз запахом, только несколько более интенсивно.
