Так она и поступила. Ветки полоснули по ладоням и лицу, оставляя неприятно саднящие мелкие царапины, но быстрее, чем ее ноги коснулись земли, его руки подхватили ее, и приземление вышло намного более мягким, чем могло было быть.
Скрытый за деревьями берег оказался намного менее пологим, чем казалось издалека. Пусть недостатка в ветках и корнях, за которые можно было зацепиться, не было, Виттория все равно очень быстро устала и выдохлась – и, едва забравшись наверх, упала на спину, пытаясь отдышаться.
А Цезарь, несмотря на возраст, даже не вспотел.
- Тебе помочь? – обеспокоенно спросил он, присев рядом.
Попытка ответить закончилась только тем, что Виттория лихорадочно втянула воздух. Дыхание никак не хотело восстанавливаться.
- Давай, - он протянул ей руку, помогая подняться, - Держись за меня и пойдем, у нас нет времени разлеживаться.
- А у тебя… так… швы не разойдутся? – делая большие паузы между словами, чтобы втянуть побольше воздуха, спросила она.
- Ничего страшного. Не переживай, - стало ей ответом.
Сразу за зарослями оказалось уходящее за горизонт поле. Пасторальный и умиротворяющий пейзаж – если бы не одно “но”.
Они снова были как на ладони.
- Che cazzo… - выдохнула Виттория.
- Не могу не согласиться, - скептично хмыкнул Цезарь, - Когда я последний раз был здесь, здесь был непроглядный лес. Прячься, не хочу.
- Гай, прошло… - начала было Виттория, но он тут же раздраженно перебил ее:
- Да знаю я, знаю! Хватит мне постоянно напоминать.
Над головой не жужжали дроны, со стороны реки не раздавался рев моторов, а на всем видимом пространстве не было ни единой души, но все равно было не по себе.
Виттория поежилась и попыталась перевести тему:
- Пойдем отсюда побыстрее. Здесь очень… Некомфортно.
Липкое чувство не покинуло ее ни когда они добрались до первой попавшейся деревушки, ни когда поймали попутку до Цюриха, наоборот - достигло своего пика, когда Цезарь достал свой телефон из кармана и, спустя мгновение, постучал им по ладони.
- Что такое? – спросила Виттория, не зная, хочет ли она на самом деле знать ответ.
За окном машины проносился очередной аккуратный швейцарский городок. Болтливый поначалу, паренек-водитель уже растратил весь запас своей общительности на сегодня, и они ехали в полной тишине.
- Не работает что-то, - нахмурившись, отозвался Цезарь.
Что-то внутри замерло, когда Виттория сказала тихое:
- Дай я гляну.
Телефон перекочевал из его покалеченной руки в ее.
И последняя ниточка, соединяющая ее с той, прошлой жизнью, оборвалась.
На месте значка сети красовался крестик.
Номер был отключен.
Смерть Карстена была зафиксирована официально. Раз и навсегда.
[1] Итальянцы считают, что зима заканчивается в 20ых числах марта.
Мир утратил последние краски и сузился до единственного поста в LinkedUp.
Картинки со свечой – и короткого сообщение, поставившего последнюю точку.
Слезы подступали к глазам – и оставались на них каждый раз, когда взгляд скользил по этому простому некрологу, но Виттория просто не могла перестать читать его раз за разом.
Опускавшиеся на Цюрих сумерки очень уместно подсвечивали экран красным. Обычная для привокзальной площади толпа шумела на сотни разных голосов, но ни один из них не достигал ее сознания.
Из какофонии звуков и шагов выделились одни ставшие уже знакомыми – и усталый голос сказал:
- Ближайший поезд до Лугано через три часа.
Размытая свеча на мгновение словно покачнулась – и Виттория смахнула проступившие слезы одним коротким движением.
Избавиться от перекрывшего горло кома так просто не вышло, и вместо внятного ответа, она только коротко кивнула.
- Опять смотришь? – даже не оборачиваясь, она почувствовала, что Цезарь сел рядом.
Еще один кивок головой.
- Послушай меня пожалуйста, Виттория. Тяжело принять, что кого-то дорогого тебе больше нет, я знаю. Но держаться за воспоминания – это не выход. Так ты только загонишь себя еще глубже.
Она грустно хмыкнула.
За последние несколько месяцев жизнь превратилась в калейдоскоп сменяющих друг друга невероятностей – и сеанс психотерапии от давно умершего человека был далеко не самой странной из них.
Когда она, наконец, нашла в себе силы ему ответить, влага прозвучала даже в голосе:
- Гай, мы должны были пожениться. Через… Два месяца. В мае. Я уже даже разослала приглашения родственникам. А теперь… Бам – и его нет. Этот урод просто дернул пальцем – а его больше нет.
- Смерть редко приходит тогда, когда ее ждешь, - отозвался Цезарь после долгой и тяжелой паузы.
Виттория обернулась к нему, недоуменно нахмурившись. Неожиданный приступ философских откровений сейчас был максимально странным и неуместным.
Цезарь смотрел куда-то вдаль, на догорающий закат и, казалось, был не совсем здесь.
- Ты это к чему? – осторожно спросила Виттория.
