Zero Hour полностью

V. Carrozzi: они его убили. Адель, они его убили.

- Виттория, тебе надо чего-нибудь поесть, - Цезарь словно не хотел, чтобы она провалилась полностью в резко поредевший виртуальный мир и постоянно напоминал о себе.

- Я не хочу, - буркнула она, не отрывая взгляда от экрана.

Пустого, молчащего экрана с ее одиноким сообщением. Статус возле аватара Адель равнодушно сообщал, что она была онлайн час назад.

- Ты ничего не ела с прошлого вечера, - Цезарь даже не думал отставать от нее.

Тарелка ткнулась ей в предплечье и только после этого она наконец-то посмотрела на него.

- Гай, я не хочу, - она вложила в слова всю уверенность, которая только у нее была.

Но он даже не повел бровью:

- Ты не хочешь, а твоему организму нужно. Так бывает.

Взгляд скользил по его лицу. Привычная полуулыбка могла ее обманывать первые несколько дней, но сейчас она точно понимала…

- Ты ведь от меня не отстанешь? – выдохнула Виттория.

Улыбнувшись, Цезарь помотал головой.

И ей пришлось сдаться. Спорить с ним было легко и просто только поначалу. Достаточно было просто переключить внимание на что-то другое, как хрупкое понимание тут же рассеивалось и все аргументы с легкостью пролетали мимо ушей.

Сейчас он говорил на странной латыни с постоянными вкраплениями итальянских слов там, где латынь заканчивалась – и не обращать на него внимания не получалось. Сознание само цеплялось за родную речь и понимание становилось необратимым.

С тяжелым вздохом, она подтянула к себе тарелку, но вибрация телефона под ладонью спасла ее.

Новое сообщение от A. Miller.

Немецкая пародия на пасту осталась полностью позабытой.

На экране светились всего два слова.

A. Miller: кого? Кто?

V. Carrozzi: эти люди, про которых ты отказалась мне рассказывать вчера. Они ночью заявились к нам и убили моего…

Мысль запнулась и ей пришлось собрать все остатки себя в кучку, чтобы закончить предложение:

…мужа.

На этот раз сообщение не заставило себя ждать:

A. Miller: ну, они такие. А я-то тут при чем? Зачем ты мне это рассказываешь?

Палец на мгновение замер над экраном, но после момента неуверенности решимость вернулась, и Виттория написала:

V. Carrozzi: кто они? Ты ведь знаешь, кто они! Скажи мне!

Смеющиеся смайлики были совсем не тем, что она ожидала получить в ответ. Но быстрее, чем она успела возмутиться, на экране появилось стандартное “печатает…” – и новое сообщение, которое выбило почву из-под ног и заставило усомниться одновременно во всем, что Виттория знала и не знала в этой жизни:

A. Miller: Виттория, брось это. Я знаю, что ты собираешься сделать. Я была там. Все мы были там. На твоем месте. За плечами каждого из нас – тех, кому удалось выжить, - кладбище из тех, кто мог бы жить и жить, если бы мы когда-то не вбили себе в голову мысль, что с ними можно бороться. Их можно победить. Вскрыть их ложь, открыть всем глаза. Это очень опасное заблуждение. Смертельное. Остановись. Ты пока можешь сделать так, чтобы на твоем кладбище так и осталась одна могила.

Пальцы немного дрожали, пока она набирала ответ:

V. Carrozzi: я ничего не поняла. О ком ты говоришь? Кто вы? Почему они не оставят вас в покое?

A. Miller: это… Очень сложно объяснить. Мы – не совсем правильное слово. У нас нет никакой организации, никакого общего чата. Мы ничем не связаны. Ничем, кроме одного. Каждый из нас может подвинуть картину на стене, за которой…

Понятнее не стало, но по спине побежал холодок смутного ужаса.

A. Miller: не важно. Что важно, так это то, что они очень не хотят, чтобы она сдвинулась хоть на микрон. И ради этого они пойдут на все, что угодно.

- Виттория? Что у тебя там? – вместо того, чтобы спокойно обедать, Цезарь все продолжал выдергивать ее в реальность.

- Погоди, - Виттория отмахнулась от него свободной рукой, - Я разговариваю.