- Синьора Карроцци, я понимаю, как странно это выглядит, - он заискивающе ухмыльнулся, - Но можно я сначала войду, а потом расскажу?
- Допустим, - подозрительно прищурившись, отозвалась она, но с дороги все-таки отошла.
Дзамбони зашел в квартиру и прикрыл за собой старинную дверь. В ожидании, Виттория сложила руки в замок на груди.
Ее неприязненный взгляд притормозил его запал. Так и не сняв туфель, он опустил ногу обратно на пол и тяжело выдохнул:
- Синьора Карроцци, Вам угрожает опасность…
Пусть Виттория и не ожидала услышать это прямо здесь, сейчас и конкретно от него, но эта мысль давно крутилась где-то на задворках сознания и не стала каким-то откровением.
- …не только Вам. Вашему брату и Цезарю тоже.
По спине побежали мурашки. Совпадение было слишком поразительным для того, чтобы быть совпадением.
- Что Вы имеете ввиду? – не выдать беспокойства не вышло, да и вряд ли у нее бы вышло обвести его вокруг пальца. Он знал слишком многое.
Дзамбони еще раз тяжело выдохнул и все-таки снял туфли.
- Это долгий разговор. Давайте пройдем куда-нибудь, где можно хотя бы посидеть?
Любопытство обладало удивительным свойством губить не только кошек, но и ученых – и через несколько минут они уже сидели на свежевыдраенной кухне и пили кофе.
- То, что я сейчас скажу, покажется Вам очень странным, - сделав глоток, сказал Дзамбони.
- Пока все, что вы делаете, выглядит странно, - скептично хмыкнула Виттория, хотя внутри бушевала настоящая буря.
Дзамбони усмехнулся:
- Я просто не знаю, с чего начать.
- Попробуйте начать с самого начала. Я слышала, обычно это помогает.
Он помотал головой.
- Ну раз вы настаиваете. Мир на самом деле не такой, каким мы его себе представляем, синьора Карроцци. Я имею ввиду, что то, с чем мы сталкиваемся в повседневной жизни. То, что мы считаем нормальным. Это далеко не все, что существует. И я сейчас не говорю о странных экспериментах на экстремально малых масштабах, которые так любите Вы с коллегами.
Он сделал короткую паузу, словно позволяя ей переварить, но ее реакция явно была менее бурной, чем он ожидал.
- Ч-ч-что? – запнувшись о первый звук, все-таки выдавила из себя Виттория.
Что-то такое ей уже…
Дзамбони усмехнулся и помотал головой:
- Черт, мне же как-то тогда объяснили. Надо было записать. Ладно, не важно. Понимаете, синьора Карроцци, дело в том, что… В мире есть место вещам, которых просто не должно и не может быть. Вещам, про которые не знают никто, кроме единиц, кому не повезло. Вещам, которые мы обычно привыкли видеть в фильмах ужасов или фантастике.
Очень-очень издалека, он подводил ее к той же мысли, что и Адель.
- Вам, наверное, сейчас хочется покрутить пальцем у виска…
- Рваное лоскутное одеяло, - пробормотала Виттория себе под нос, - Зыбучие пески.
Министр осекся:
- Что, простите?
Виттория помотала головой:
- Не важно. Я понимаю, к чему вы клоните. Но почему…
Правильное слово крутилось на языке, но никак не хотело находиться.
Министр усмехнулся:
- Синьора Карроцци, наш город – очень старое место. За последний год в Архиве бесследно пропало пятеро туристов. В Витториано появились еще несколько замкнутых на себя невозможных коридоров, по всем топологическим признакам повторяющих ленту Мёбиуса. Разные группы фанатиков каждые несколько лет пытаются провести в Пантеоне ритуал, пробуждающий, как они считают, языческих богов, но на самом деле… Что-то совсем другое. Это все напрямую относится к моей работе.
Виттория глупо моргнула. Наверное, способность одновременно и говорить без умолку, и не сказать, по сути, ничего, была одним из требований для того, чтобы получить его должность.
- Давайте ближе к делу.
- Но Вы же сами просили начать с самого начала, - лукаво прищурился Дзамбони.
- И большое Вам спасибо, что Вы не начали с вымирания динозавров, - скептически отозвалась Виттория, - Я поняла, о чем Вы говорите, давайте теперь по сути.
Дзамбони кивнул, шутливое выражение мгновенно сползло с его лица:
- Послушайте, синьора Карроцци. Я и мои подчиненные, мы очень многого не знаем сами. Как Вы правильно заметили, не наша сфера ответственности. Существует одна организация, единственная цель существования которой – это поддержание нормальности. Так вот, грубо говоря, у нас есть их номер, по которому мы звоним, если где-то в городе, случается то, чего не должно случиться, но что происходит дальше – мы не знаем.
Растекаться мыслью по всем поверхностям явно было его любимой привычкой – и Виттории снова пришлось его одернуть:
- Ближе к делу.
Ничуть не обидевшись, он кивнул:
- В общем. С того самого момента, как вы приехали в Рим, у нас за закрытыми дверями началась война. Эта организация, о которой я упомянул, настойчиво требует выдачи Вас и Цезаря, и… Пусть никто, насколько я могу судить, не собирается идти у них на поводу, я бы на вашем месте был поосторожнее.
Такое внимание от государственных органов – да еще и в положительном ключе! – приятно удивляло, но все равно оставляло больше вопросов, чем давало ответов.
- Это те же люди, что пытались убить нас в Мюнхене?
- Да.
