Зершторен полностью

Но пока от скуки листаю каналы по телеку. Туда-сюда, от сводок новостей до дебильных сериалов и ток-шоу для одиноких полудурков. Наконец, к великому счастью, натыкаюсь на мультики от братьев Уорнеров: Багз Банни всё такой же склонный к пошлому юмору садист, а Дафи Дак – извечная жертва динамитных шашек, правда, без извержения во все стороны крови и раскромсанных кишок; Порки Пиг – свинья-неудачник, заикающийся, закомплексованный, латентный извращенец; уверен, его прототипы в реальной жизни – это свиноподобные насильники и педофилы, волосатые, вонючие, кривозубые; ну и конечно, женские персонажи: крольчихи, мимы-анимашки – вырядившиеся в пин-ап профурсетки и шлюхи, зазывающие ма́лого и, главное, большого зрителя на них подрочить – яркие зоофилические стимулы. Интернет завален этакими вариациями на тему мультипликации – воплощение сексуальных фантазий всех подростков мира: сношение всей семейки Симпсонов, когда красочно и смачно изображаются сцены группового инцеста Гомера, Мардж, Барта, Лизы и даже Мэгги, их хитрые и изворотливые сплетения с истечениями спермы и смазки. Занимательные картинки секса Гаечки и Чипа. И в общем порнография с участием всех уже полюбившихся миру анимационных персонажей. Для ностальгирующих по детству онанистов. Постоянно думаю обо всём этом, когда смотрю мультики.

Понемногу возбуждаюсь. Но то быстро проходит. Просто валяюсь и пялюсь в телек, ни о чём не думая. «Когда у человека полностью отключено сознание, мозги? – спрашивает Чокнутый у инспектора Пикеля. И тут же сам отвечает: – Когда он смотрит телевизор!»

Темнеет. И на улице и, соответственно, у меня в квартире.

Иду на кухню под звуки взрывов и восклицаний в свете бра. Похоже канал задумал транслировать Луней Тьюнз круглые сутки, видать, сегодня какая-то дата. Или, быть может, просто нечем заполнить эфир. Не суть. Главное, что я сейчас кипячу чайник, дабы заварить себе кофе – как-то не хочется быстро засыпать, всё-таки не каждый день так везёт на мультяшные марафоны. Достаю из подвесного шкафчика конфеты и крекеры. Тут же вижу чипсы – их беру тоже. Потом вспоминаю о газировке, коей забит холодильник, и, поразмыслив секунду, прихватываю и пару бутылок шипучей колы.

Заваливаюсь со всем этим скарбом снова на кровать перед экраном и валяюсь, похрустывая и чмокая, чавкая, удовлетворённый, наверное, сиюминутно жизнью.

Неохотно иду в туалет, чтобы опорожнить раздутый, ноющий мочевой пузырь.

Возвращаюсь.

Мечта многих лет – не думать ни о чём: ни о работе, ни об учёбе, ни о чём вообще – прав был Чокнутый. И всё же можно представить, что это – истинное счастье: вот так, отключившись, отстранившись от всего мирского, монашески пребывать в дзен-буддистском созерцании; своего рода галлюцинации, то расширение сознания, за коим многие гоняются сломя голову, зажёвывая пригоршни мухоморов или горстки кислоты. А казалось бы, что может быть проще: впялиться в телек, залипнуть взглядом в эту эпилепсию ярких красок и постоянных взрывов и динамики – и вот он – твой приход, раскрывающий пред тобой истины мира, сокрытые в мелочах, незаметные; прозрение, сочащееся крез тебя – телевизионная медитация, беспамятство и бессознание… отсутствие Багза Банни, небытие кролика, в коем растворилось всё твоё сущее.

В хрусте. Шипении. Пуще разыгрывающемся при взбалтывании. Глотки, щипание языка углекислотой, и сахар. Много сахара.

Уже ночь. На часах три утра. Превосходно. Ведь мультики не обещают скоро заканчиваться. И мне радостно. И спать совсем не хочется. И голова не болит. Не тошнит. И всё у меня замечательно. Засыпая, бубню себе мысленно этот стих танка в тридцать один слог:

В синей, фиалки

Цвета – в тишине – ночи

В созерцании

Один – и в мерцании

Экрана нашёл покой…

Просыпаюсь под рекламу. Солнечный свет сочиться из окна. По кровати разбросаны фантики, в ногах валяется пустая бутылка из-под газировки, под боком такая же, только ещё с некоторыми остатками. В тело врезаются крошки. На тумбе стоит плошка с печенюшками и конфетами. Тут же пустая кружка с кофейной гущей вперемешку с размоченным печеньем.

Гляжу на соседствующий со мной ноутбук, определённо разрядившийся, так как от него не тянется провод.

Принимаю очередную порцию лекарств. Голова вроде бы пока не беспокоит, что чрезвычайно радует.

Подключаю компьютер к сети; мой редактор ответил на мои многословные опусы лаконичным «хорошо». Делаю попытки вновь приняться за журнальный заказ. Перечитываю уже имеющиеся абзацы, но никаких новых мыслей не появляется, да и желания продолжать тоже.

Решаю наконец вернуться к роману, как бы не бежал этого все эти месяцы, обретшие вид целого года. Мой «Тополь»…