— Ох, да что за вареник осколочный творится-то?! — мужчина в позолоченной рясе отчаянно пытался выбраться из-под каменной плиты, что придавила его ноги. — И вот надо же было… кхе-кхе… такому случиться! Еще чуть-чуть и мы выполнили бы указ богов… угх… клятый герой!
Грохот и треск раздавался тут и там, витринное стекло трескалось и крошилось, брусчатка проминалась и обваливалось куда-то вниз глубоко под землю. Горожане носились в панике.
— Хех, вот ведь малец! Говорил же ему, а он всё равно по-своему сделал, а. Ну, хотя бы он контролирует себя, и жертв нет. — старик, укутанный в плащ, вальяжно расхаживал посреди хаоса и двигался туда, откуда бежали люди.
— Ой-ой-ой, Евгеша, ты посмотри только! Пряники, мои любимые малютки… ох-ох… раздавили, собаки!
— Господин, пойдемте, нужно убираться отсюда!
— Но как же пряники? Евгеша, послушай, Евгеша!
Подобные возгласы, полные досады и сожаления раздавались тут и там. Именно досада сейчас витала в воздухе, ведь все уже убедились, что реальной опасности для жизни нет. Вот только это не отменяло то, что десятки лавок и магазинов, витрин и домов были погребены под обвалами и безвозвратно разрушены.
Горожане негодовали, они не знали, кто стал причиной сего, но они твердо решились найти его. И собралась толпа с палками и факелами, садовыми ножницами и вилами, и пошла она прямиком в императорский дворец.
* * *
И вот надо же было так вляпаться. Я уже почти дошел до дома Генриха, как послышался какой-то шум и крики, а земля под ногами начала обваливаться.
Кости наконец срослись, и я начал пытаться выбраться из-под завала. Было тесно и двигаться тяжело, так что заняло это всё порядочно времени.
Вокруг полнейшая темнота, и я понятия не имею, где нахожусь. Не было ни единого источника света, что странно, ведь должна была остаться дыра, через которую я и провалился сюда.
Звуков вокруг практически не было, а значит глубина довольно большая. Запах вокруг тоже мало что говорил мне, обычная подземная сырость.
Наощупь я нашел небольшой проход и двинулся по нему, опираясь одной рукой на стену, чтобы не сбиться с пути.
Я шел всё дальше и дальше, может несколько десятков минут, пока я наконец не понял, где оказался. Запах разложения, крови, металла и масла и изредка доносящиеся крики откуда-то из глубин. Да у них тут целый тюремный комплекс под землей.
По запаху масла я быстро дошел до первого источника света, факела, что был прикреплен к стене. Я наконец смог осмотреться. Сооружение конечно не отличалось своей прочностью, туннели не были укреплены, а просто вырыты прямо в земле. Иногда встречались комнатки с небольшим количеством мебели.
По пути я нашел и просторные помещения с камерами, людей просто держали в клетках, отчего те сходили с ума в полной темноте и тишине. Скольких бы я не встретил, ни один не сохранил свой рассудок, на вопросы никак не реагировали, лишь безучастно смотрели куда-то вверх. Думаю, не только здешняя обстановка их сломала, на всех телах были явные следы множественных пыток.
Мне повезло и на пути я не встретил ни одного охранника, похоже из-за начавшейся сверху суматохи они поспешили подняться наверх.
— Э-ээй, тут есть кто-нибудь, я же слышу! Подойди, прошу! — я услышал голос где-то в стороне и двинулся на него.
Вскоре я добрался до очередного помещения с клетками, где были заперты уже лишившихся рассудка людей.
— Оох, парень, ты ж не их этих, да? — старик в одной из клеток вытянул руки через решетку и отчаянно пытался протиснуть сквозь них и голову.
— Этих? — я спросил и подошел к нему ближе.
— Да, этих, церквушников клятых, тьфу!
— Так это Церковь всем здесь заправляет?
— Откуда ж ты такой взялся-то, не знаешь, что это за место, что ли? — старик искренне удивился моему вопросу.
— Давай так, ты расскажешь мне всё, что знаешь про это место, а я вытащу тебя отсюда.
— Хе-хе-хе, да как же ты вытащишь? Ты отсюда выхода не найдешь, да и охрана не даст сбежать.
— Охраны нет.
— Чегой? Как это… нет?
— Ну так что старик, расскажешь?
— И черт с тобой, слухай сюда. Я сам много не знаю. Притащили меня сюда пару недель назад, свистнул, понимаешь, чутка монет из храма, а они меня сразу тута заперли. Как говорил уже, Церковь это место держит, всех неугодных сюда затаскивает: женщины, дети, старики, им плевать. А называют это место «святилище исправления», эвоно как! Нравится им понимаешь измываться над грешниками, пытают тут значится, а люди кричат так, ой, как кричат! Я спать не могу, честное слово.
— А тебя, старик, не пытали?
— А у них тута схема особая, сначала держат тебя здесь, заставляют крики слушать, проникнуться, понимаешь, воздухом здешним, а как привыкнешь, так отправляют на пытки. Меня как раз сегодня забирать должны были, хе-хе-хе!
— Еще что-то знаешь?
— Нет, извиняй уж, тут всё хорошо скрывают, небось даже чины высшие и не догадываются об этом месте.
— Ладно. — я одним движение сорвал железную решетчатую дверь с петель и продолжил. — Сейчас на поверхности черт знает что происходит, паника началась, грохот какой-то. Я сам сюда по случайности провалился, а охрана вся вероятно наверх ушла.