– Я к тебе в душу не лезу, анда, и ты в мою не лезь.
– Душа у нас одна, разве забыла? – Грустно усмехнулся.
– Ложись спать. Я покараулю.
Вздохнув, Саткын развалился на траве, подложив седло под голову. Глядя на него, Жулдыз вдруг почувствовала, как нестерпимо толкнулось в груди что-то. Но перевести в слова не сумела, а дать волю эмоциям не захотела. Просто сказала:
– Я скучала, анда. – Хлопнула по плечу. Встала, отошла, чтобы не услышать его ответ и вдохнуть суховатый степной воздух. Они медленно приближались к ее родному кыстау…
Утром вышли на охоту. Зарево рассвета расходилось над горизонтом. Жулдыз гнала джейрана на Саткына, притаившегося в пыли. Брат погнал животное обратно на сестру. Тогда стрела все закончила.
Сели есть. Развели костер, поджарили ароматные кусочки мяса, достали бурдюк кумыса, взятый в дорогу. Жылдыз с жадностью бросилась на добычу. Не голодает человек, но ест так, словно зазеваешься – отберут. В таких привычках Саткын узнавал многих из своих воинов. Анда вполне могла бы сойти за такого. Невысокая, крепкая, сухощавая. Но когда не зубоскалит, не рычит, почему-то сильно становится похожа на сестру. Толкун, наверное, красивее будет, но Саткын вообще почти никого красивее Толкун не видел.
Жылдыз отбросила кость в сторону, поковыряла ногтем в зубах. Саткын не сумел сдержать улыбку. Анда прищурила глаза, усмехнулась.
– Что, не сойду я за невесту?
Она встала, оттянула штанину, словно полу халата, неловко прошлась взад-вперед, откидывая короткие опаленные солнцем волосы на спину.
– А? Взял бы меня замуж, анда? За меня выкуп платить не надо.
– Не взял бы, – отказался Саткын, смеясь.
– Ну, спасибо!
– На сестрах не женятся.
– Кстати, о женитьбе. Стареешь, анда, умирать скоро, а невесты нет. Как так?
Умирать им обоим, конечно, было не скоро – молоды еще. Да и невеста есть…
– Ну, почему нет? Есть.
– Правда? Почему раньше не сказал? – обиделась анда.
– Да вот… Сосватал девушку-тирек. Только я в походе был, не смог взять с собой, но скоро поеду. – Охотно разделил с ней свою радость.
– Поздравляю! – Жылдыз обняла его за плечи, притянула к себе, коснулись висками. – Как зовут?
– Чабалекей. – Имя невесты легко слетело с языка, как птичка, и сразу на душе стало так же легко. Смежил глаза, увидел ее круглое лицо, улыбку.
– Эге-е, кажется, только недавно анда Саткын сопли пускал, а теперь вон оно – невеста!..
– Ну что ты врешь! – возмутился Саткын.
Жылдыз расхохоталась, стукнула его кулаком по спине.
– И тирек ведь. Интересно, почему?.. – Полу-тирек Жылдыз довольно улыбнулась. – Позовешь на свадьбу?
– Позову.
Они замолчали. Саткын пустился в приятные мысли о невесте, анда – в что-то свое. Наконец позвала:
– Слушай, анда. Из-за чего все-таки племена рассорились?
Саткын уткнулся носом в землю, потеребил обшарпанные сапоги.
– Каракчы. Ты, наверное, знаешь про него?
– Знаю. И что? – насторожилась анда.
– Он грабит их караваны невдалеке от наших кочевий. Вот они и решили, что это все тоолуки.
– А-а, – задумчиво протянула Жылдыз. – Слушай, а разве их город не в другой стороне?
– В другой?
– Разве их столица не на восходе? Была, по крайней мере. – Тень легла на ее лицо.
– На восходе, – мирно согласился Саткын. – Но мы поедем не в столицу. Ее пока не осилим.
Жылдыз стряхнула с себя наваждение.
– Тогда поехали.
Анда свистнула Буркут, Саткын подошел к своему коню. Сунув остатки еды в суму, отправились в путь.
Все ее мысли были о Азате. Идет за водой: Азат. Готовит еду: Азат. Даже сейчас, когда доит кобылу, его неловкая, смущенная улыбка, чуть торчащие уши не выходят у нее из головы. Наверняка тайный предмет вожделения всех местных девушек. Добрый. Такого можно оседлать и кататься, а он и слова в ответ не скажет. Так думали здешние красавицы. Ну и пусть. Если человек не дурак – себя одурманить не даст. А Азат как раз таки самый что ни на есть дурак. Но Толкын не такова, что будет его для себя любимой беречь. Она видела таких женщин, и быть одной из них не хотела.
Толкын сердито отбросила эти мысли. Потому что быть одной из тех, кто только и делает, что бегает и вздыхает по легковерным джигитам, ей тоже не хотелось. Ведь ей от него ничего не надо, пусть просто останется в живых…
И все-таки от вчерашнего хотелось пуститься в пляс. Почему он положил ей голову на плечо? Что он хотел сказать? Это по-дружески? Или он попросту устал? Толкын не стала сдерживать себя, вскочила на ноги, закружилась, взвизгнула от восторга. Кобыла равнодушно посмотрела на странного человека, и снова защипала траву. Сидеть бы так всю жизнь, ни о чем не думать, просто знать, что Азат рядом, чувствовать его крепкое плечо.
Как хорошо! Сейчас, осенью, в воздухе висел запах ароматных даров матери-земли. Все увядало, но ее это ни капельки не тревожило. Пройдёт осень, за ней зима. Зимой войска распускают. Саткын в ауле осядет, Азат тоже… Туф! Толкын споткнулась, устояв, подняла глаза и увидела Азата. Раскрыв рот, залилась краской. Он все видел!..
– Привет, Толкун!
– Долго ты тут? – сердито буркнула она, взяв кумыс.
– Прости… – Он смущенно почесал затылок.
