– Вы не понимаете. Все звучало слишком дико. Он уверял, что они не просто братья, а тройня. Вообразите себе: Тасио и Игнасио, такие холеные, такие элегантные – и парень с волосами морковного цвета, круглолицый и пухлый, утверждающий, что они не просто родные братья, а тройняшки. Это было чудовищным оскорблением. Он коснулся самого святого, влез туда, куда не имел права. Тасио и Игнасио чувствовали себя избранными, особенными; они гордились тем, что так похожи друг на друга. И вот приходит какой-то оборванец и заявляет, что он – один из них. Бредовая история, а тот мелкий мошенник – помоечный стервятник. Все понимали, что он явился за наследством, оставленным матерью. Все это было настолько нелепо, что близнецам было оскорбительно одно лишь предположение, что они ему поверят. Хватило же у парня ума явиться в такой неудачный момент: сразу после похорон матери, которую оба брата обожали… Не подумайте только, что я оправдываю избиение: меня саму удивила их ярость. За все годы, что я их знаю, они ни разу не дрались; они были достаточно разумны, чтобы избегать драк… Думаю, парень нажал на запретную кнопку, к тому же в самый неподходящий момент.
– Мне нужны подробности, Аитана. Я должен отыскать того парня. Можешь сказать что-то еще, что помогло бы мне его найти?
12 августа, пятница
Все надежды мигом улетучились, когда мы с Эстибалис заперлись в кабинете в поисках неуловимого Венансио.
Мы проверили архивы ЗАГСа и нашей базы данных, но обнаружили лишь некоего Венансио Мартинеса, уроженца Исарры, родившегося в 1972 году и погибшего в возрасте двенадцати лет в автокатастрофе.
Мы расширили поиск на всю Алаву, но результаты были отрицательными.
– Возможно, в разговоре с близнецами на кладбище рыжий призрак назвал первое имя, которое пришло ему в голову, – сказала Эстибалис, сидя напротив меня в кабинете.
– Очень может быть. Но это единственные данные, которыми мы располагаем на данный момент, – рассеянно ответил я.
– Сидеть взаперти в кабинете хуже, чем умереть от щекотки, Кракен. Если я отсюда не выйду, то взорвусь.
– Потерпи. – Я вытянул ноги, сидя на стуле. – Думаю, начиная с завтрашнего дня наша задача – разыскать и задержать Тасио.
– Ты настолько уверен, что завтра он в Сабалье не появится? Подумать только, как быстро ты изменился…
– Я верю своему информанту; я видел, как он напуган. И знаю, что с Тасио что-то случилось. А может, ты с самого начала права, и он действительно организовал все эти убийства, а Мартину и Энеко убил, чтобы посмеяться над нами, и мы больше никогда его не увидим… – Я встал и посмотрел в окно кабинета, стараясь скрыть свое бессилие. – Больше всего бесит то, что заместитель комиссара не позволит задержать его до завтрашнего дня. А в итоге мы теряем драгоценное время.
Альба не слишком поверила словам Матусалема. Устройство телематического контроля, прикрепленное к лодыжке Тасио, подавало сигналы, что тот у себя на Дато, а раз так, мы не имели права вмешиваться. Она связалась с патрулем, охранявшим его подъезд на Дато, где он заперся после своего освобождения. Но из дома не выходил никто, чьи внешние характеристики напоминали бы Тасио, а значит, он внутри.
Я настаивал на том, что должен встретиться с ним лично, но Альба запрещала, повторяя, что ей не нужно медийного цирка, к тому же в случае вторжения в его дом Тасио имеет право на нас заявить.
Возможно, так оно и было, и Тасио в самом деле хотел провести несколько дней в одиночестве у себя, отключившись от социальных сетей, забыв о том, кто он, забыв, что скоро вновь превратится в знаменитого заключенного.
– Сегодня мы ничего не сможем сделать, ты же сам это говорил, Кракен. Но если Тасио не вернется завтра в тюрьму, все запреты снимаются. Как же мне не терпится схватить этого мерзавца и остаться с ним наедине!
– Осторожно, Эсти. Это дело нельзя превращать в личное сведение счетов. За каждым нашим шагом сверху наблюдают через лупу, и ты это знаешь.
Эстибалис встала, подошла ко мне и положила голову мне на плечо.
– Знаю, – сказала она, глубоко вздохнув.
Было очевидно, что Эсти удручена не меньше моего.
Мы снова уселись за стол и продолжили поиски.
Как же я ненавидел эти пустые дни, эти следы, которые никуда не вели, бесполезных свидетелей, бег по кругу, переулки, которые оказывались тупиком… Я боялся, что, если решусь и прыгну, на другой стороне ничего не окажется.
Начинать все сначала. Кабинетная работа, сверка данных, имен, фактов. Ни единого совпадения.
Кто бы мне сказал тогда, что разгадка окажется не где-то, а в моем собственном доме, охраняемая многие десятилетия человеком одной со мной крови!
Наступил мой сороковой день рождения. Была пятница. В любой другой момент жизни я устроил бы вечеринку, но никто из нашей тусовки, позвонив, чтобы меня поздравить, не спросил, буду ли я отмечать свой день рождения. Все мы по-прежнему были потрясены смертью Мартины. Честно говоря, мне тоже не хотелось никого видеть.
