Там увидели стеклянную дверь, спрятанную в одном из углов и оклеенную коричневой упаковочной бумагой. Она была приоткрыта: я нажал плечом, и мы вошли. Это была задняя часть арендованного помещения. Внутрь попадало не слишком много естественного света, но было заметно, что это чей-то разорившийся магазинчик, покинутый в спешке. Белый меламиновый прилавок с вывернутыми ящиками, несколько пустых плетеных корзин, беспорядочно сваленных в углу, множество постеров с цветами и букетами, прикрепленных кнопками к стене, покрытой фактурной желтой краской.
– Кажется, тут была цветочная лавка, нет? – неуверенно спросил я Эсти.
– Надо бы обследовать все эти замки; может, найдем какой-нибудь след, – сообщила Эсти, потянув за рукоятку очередной двери.
Снаружи был замок с цепью, но я толкнул посильнее, и цепь соскользнула на мраморный пол, грохнувшись с металлическим звуком и свернувшись, как кобра.
– Похоже, ты прав. Предупредим хозяина помещения. Кто-то перерезал цепь ножницами по металлу, – сказал я, вновь закрывая дверь. – Надо бы проинформировать также и председателя сообщества соседей дома номер один. Через эти галереи любой может проникнуть в дом, как в свой собственный.
– Так хочется убежать по этим галереям, и пусть журналисты ждут сколько влезет, – сказала Эстибалис с недоброй улыбкой.
– Гм… Звучит соблазнительно. Но надо быть ответственными. Если не выйдем через подъезд, мы сразу дадим всем понять, что обнаружили другой выход. Если Тасио или тот, кто его похитил, за нами следит, мы даем ему отличное преимущество. А я не хочу давать ни малейшего преимущества тому, кто стоит за всем этим.
– Жаль, – вздохнула Эсти.
Мы зашагали дальше, снова надев балаклавы. Вышли как примерные дети через дверь на улицу Дато, где нас все еще дожидалась пресса.
– Вы подтверждаете, что Тасио нет в квартире? – в один голос кричали репортеры.
Опустив голову, мы прокладывали себе путь через толпу, чуть ли не локтями расталкивая журналистов, не желавших нас пропускать.
– Заключенный сбежал? Вы можете это подтвердить? – выкрикивали отдельные голоса: собравшиеся все еще надеялись, что мы что-то ответим.
Мы добрались до полицейской машины под носом у репортеров и покатили в Лакуа, где нас поджидала заместитель комиссара Сальватьерра. Сложив на груди руки, она мерила шагами свой кабинет, как тигрица в клетке.
– Так значит, Тасио там нет, – сказала она, когда мы вошли.
– Мы нашли перерезанный браслет; возможно, его сняли с помощью ножниц или пилы, и на нем следы крови. Сейчас квартиру осматривают в поисках улик и других органических веществ, – неохотно добавил я.
– Первые впечатления? – настаивала Альба.
– Мое впечатление, что кто-то его увел, а может, следы крови оставили специально, чтобы ввести нас в заблуждение, – ответил я, усаживаясь в кресло.
– Я убедила судью выдать ордер на обыск. Мы усилим наблюдение за аэропортами, вокзалами и автобусами. Будем контролировать компании по прокату автомобилей; мы предупредили службы на границах с Францией, Португалией и Мелильей[59], – сказала Альба. – Вот коммюнике, которое мы составили для прессы. Без сомнения, Тасио или тот, кто его похитил, его прочтет. Меня беспокоит другое. Не знаю, думали ли вы об этом: Тасио сорок пять лет, не так ли?
– Вы полагаете, что он может стать одной из жертв?
Альба покосилась на меня; я уже знал этот ее раскаленный железный взгляд.
– Но впереди у нас очередное убийство, которое вы обязаны предупредить: двое сорокалетних. Это усложняет ситуацию.
Да, этого еще не хватало…
Через час мне позвонил человек, чьего звонка я в тот день ждал менее всего. Это был Гарридо-Стокер, адвокат Игнасио Ортиса де Сарате.
– Инспектор Айяла?
– Да, чем могу быть полезен?
– Боюсь, новости у нас плохие. Мой клиент, Игнасио Ортис де Сарате, двадцать четыре часа назад исчез.
– Как вы сказали? – не поверил я. – Разве он у вас не под прицелом камер? Какого дьявола это произошло?
– Я ничего не могу объяснить, тем более что мы с Игнасио все эти дни работали по всем направлениям возможной защиты. Я заявлю о его исчезновении в полицию Сан-Себастьяна. Судя по записям на камерах, он покинул мой дом самостоятельно, но его исчезновение не укладывается у меня в голове. Мне кажется, за эти последние часы с ним произошло что-то серьезное. Он не связался со мной, чтобы сообщить о своем решении, не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Видите ли, он меня обманул, он обыграл меня; никто, даже самые близкие люди, не имеют права делать это. Учитывая мою профессию, уверяю вас, что я ни за кого не могу поручиться. Но если вас интересует мое мнение об этом деле, я, как адвокат и личный друг Игнасио, уверяю, что произошло нечто неожиданное, что вынудило его вчера покинуть мой дом.
«Значит, теперь и Игнасио», – подумал я, силясь переварить эту новость.
– Что видно на записях? – спросил я, стараясь сосредоточиться.
